Книга Из ЖКХ в маги, страница 40 – Виктория Крафт

Первым к нашему столику подошёл булочник.

Это был мужчина лет сорока, плотный, круглолицый, с руками в муке и добродушной улыбкой. Он представился как господин Пек, владелец пекарни на Свечной улице. Рудольф, кажется, знал его — они обменялись какими-то малозначительными фразами про цены на муку. Потом булочник перевёл взгляд на меня и замер.

— О, — сказал он. — А это кто же?

— Моя подопечная, — сказал Рудольф. — Госпожа Алевтина.

— Очень приятно, — сказал булочник и почему-то покраснел. — Очень, очень приятно. Вы не представляете, госпожа Алевтина, как я рад. То есть... я хотел сказать... у меня лучшая пекарня в городе. Булочки с корицей — пальчики оближешь. Вы любите булочки с корицей?

— Люблю, — сказала я нейтрально.

— Я вам пришлю! — обрадовался он. — Завтра же! Целую корзину! Нет, две корзины! С корицей, с маком, с повидлом...

— Господин Пек, — перебил Рудольф, — вы очень любезны. Но мы здесь не за булочками.

— Да-да, конечно, — засуетился булочник. — Я просто... я засвидетельствовать почтение. И булочки. Завтра. Всенепременно.

Он поклонился и отошёл, пятясь и чуть не сбив стул. Я посмотрела ему вслед.

— Булочник, — констатировала я.

— Булочники — тоже люди, — сказал Рудольф. — И у него доход стабильный.

— Я не спорю. Но булочки — это не предложение руки и сердца. Это предложение завтрака. Едем дальше.

Вторым оказался хозяин ресторана.

Он сам подошёл к нашему столику — проверить, всё ли в порядке. Высокий, худой, с ухоженными усами и цепким взглядом. Представился как господин Ферран. Спросил, нравится ли нам кухня. Я похвалила рыбу. Он расцвёл.

— Наш повар — лучший в городе, — сказал он. — А для такой прекрасной гостьи он готов расстараться особо. Если вы захотите посетить нас снова — только скажите. Я забронирую лучший столик. С видом на закат. И повар приготовит что-нибудь особенное. Что вы любите?

— Рыбу, — сказала я. — И уху.

— Уху? — он удивился, но тут же кивнул. — Будет уха. Тройная. Из трёх видов рыбы. Специально для вас.

— Благодарю, — сказала я.

Он задержался у столика дольше, чем требовала вежливость, и всё поглядывал на меня. Потом поклонился и отошёл. Рудольф проводил его взглядом.

— Ресторатор, — сказал он. — Неплохая партия. Доход стабильный, связи в городе.

— Он не предложил мне руку, — заметила я. — Он предложил мне уху. Чувствуете разницу?

— Чувствую, — вздохнул Рудольф. — Но это только начало. Присматриваются.

Третьими и четвёртыми были два студиоза.

Они ввалились в ресторан шумной компанией — человек пять молодых людей студенческого вида, в потрёпанных мантиях, с книгами под мышкой. Заняли столик в углу, заказали пива и начали что-то громко обсуждать. Слов я не разбирала, но интонации были учёные. Кажется, спорили о магии. Или о философии. Или о том и другом сразу.

Двое из них заметили меня. Один — высокий, рыжий, с веснушками. Второй — темноволосый, смуглый, в очках. Они переглянулись, подтолкнули друг друга локтями и направились к нашему столику.

— Господа, — сказал рыжий, слегка покачиваясь, — простите нашу дерзость. Мы студенты Академии магии. Я — Бертран, это — Корнелиус. Мы не могли не заметить столь прекрасную даму. Позвольте выразить восхищение.

— Восхищение выражено, — сказала я. — Что дальше?

Они переглянулись.