Книга Из ЖКХ в маги, страница 18 – Виктория Крафт

Я порылась в корзине и нашла горшочек с заживляющей мазью. Протянула Егору.

— Вот. Пусть намажет и забинтует. Два раза в день. Если не поможет — я ещё посмотрю в книге, может, другое средство найдётся.

Егор взял горшочек и вдруг улыбнулся. Улыбка у него была неожиданно добрая.

— Спасибо, — сказал он. — Ты, Алевтина, не пропадёшь. Лукерья тебя хорошо выучила. А насчёт памяти — не переживай. Вспомнишь. Мы тебе поможем. Я завтра рыбы принесу. Свежей.

— А я тебе ещё мазей дам, — сказала я. — Или настойку.

— Договорились.

Я пошла дальше. За утро я обошла полдеревни. Познакомилась с Мартой-рыбачкой, с Агатой-вязальщицей, с Егором-рыбаком и его женой. С мельником — угрюмым дядькой по имени Олаф, у которого болела поясница. С молодой вдовой Лидией, у которой дочка кашляла по ночам. С кузнецом Матвеем — здоровенным мужиком с ожогом на предплечье.

Каждому я давала мазь или настойку. Каждому обещала, что почитаю бабкину книгу и научусь. И каждому говорила одно и то же: «Прости, не помню. Болела. Жар был. Память пока не вернулась».

Люди слушали и кивали. Кто-то жалел, кто-то качал головой, кто-то обещал молиться. Но никто не усомнился. Никто не спросил: «А правда ли ты Алевтина?» Потому что лицо было моё — вернее, её. И руки были её. И травы были бабкины. И мази пахли так же, как при Лукерье.

К полудню корзина опустела. Я прикинула результат. Итак: Марта обещала кур, яйца и молоко. Егор — рыбу. Агата — сети, если понадобятся. Мельник — муку. Вдова Лидия — тоже яиц, когда куры снесутся. Кузнец Матвей сунул горсть медяков — сказал, что лекарям надо платить. Я не спорила.

В ближайшем будущем у меня будут куры, яйца, рыба и молоко. Уже неплохо для одного утра.

Домой я вернулась уставшая, но довольная. Поставила корзину у порога, скинула башмаки и села на крыльцо. Солнце уже перевалило за полдень. Озеро блестело, как начищенный самовар.

Я сидела и думала. Деревня приняла меня. Не просто приняла — ждала. Им нужна была травница. Им нужна была та, кто заменит Лукерью. И я, сама того не ожидая, заняла это место.

Конечно, я не травница. Я инженер-гидротехник. Но травник бабки Лукерьи написан так толково, что по нему и студент-первокурсник разберётся. А у меня образование высшее. Справлюсь. Главное — аккуратно, по рецептуре, без самодеятельности. И помнить, что я не врач. Я — временно исполняющая обязанности.

К вечеру начали приходить люди.

Первой явилась Марта-рыбачка. Принесла трёх кур — рыжих, крикливых, в плетёной клетке. Кур я выпустила в сарай, где они тут же начали обживаться: кудахтать, клевать зерно из найденного в шкафу мешочка и спорить из-за места на насесте. Марта оставила мне дюжину яиц и горшочек молока от соседки.

Потом пришёл Егор-рыбак. Принёс трёх больших окуней, уже чищенных. Положил на стол и сказал:

— Завтра ещё принесу. Если лечить кого будешь — ты меня зови. Я помогу.

Я кивнула и дала ему ещё горшочек мази для сына.

К вечеру мой стол ломился от продуктов. Яйца, молоко, рыба, мука, масло, сыр, хлеб. Куры кудахтали в сарае. В доме пахло травами и ухой.

Я села на крыльцо и посмотрела на озеро. Солнце садилось, вода становилась розовой.

— Ну, Алевтина, — сказала я себе. — Справляемся.

И пошла готовить ужин.

Прошла неделя.

Я обжилась. Куры — три рыжие молодки, которых принесла Марта, — пока не неслись. Молодые ещё, да и петуха нет. Но по сараю бегали бодро, клевали зерно и вообще подавали надежды. Яйца мне пока давали соседи — та же Марта приносила десяток-другой, у неё свои куры были взрослые. Егор приносил рыбу. Марта — молоко. Мельник Олаф, которому я вылечила поясницу бабкиной мазью, прислал мешок муки. Вдова Лидия, у которой дочка перестала кашлять после моей настойки, принесла сыр. Сыр был козий, с травами, и я ела его с хлебом, сидя на крыльце и глядя на озеро.