Книга Юнга со шхуны «Каштан», страница 33 – Виктория Крафт

— Это северное сияние, — сказал он. — Отражается в воде.

— Или магия, — тихо добавил Димениус, который тоже вышел.

Я смотрел на светящуюся воду. Она переливалась, как жидкое серебро. И вдруг впереди я заметил тёмные глыбы. Они медленно плыли, как огромные звери, и от них тянуло холодом.

— Айсберги, — сказал капитан. — Дальше на север — лёд.

— И дверь, — добавил Димениус. — Она где-то там.

Мы подошли ближе. Льды становились всё плотнее. Они смыкались, как белые ворота, и шхуна не могла идти дальше. Деревянный борт против такого льда — не боец.

— Надо что-то делать, — сказал капитан.

— Я попробую, — сказал я.

Я встал на носу, вытянул руку и закрыл глаза. Вода. Лёд. Это всё — одно. Просто вода, которая заснула. Я это чувствовал. И я мог её разбудить.

Я представил, как лёд перед кораблём начинает таять. Как он трескается, как расходится в стороны. Под рёбрами потеплело, потом стало жарко. Я шептал заклинание, и лёд впереди начал меняться. Сначала по нему побежали трещины, потом откололись первые куски. Они поплыли в стороны, как будто кто-то раздвигал их невидимыми руками.

— Получается, — тихо сказал Димениус. — Держи.

Я держал. Лёд таял, ломался, расходился. «Каштан» медленно продвигался вперёд. Я слышал, как за бортом шуршат льдины, как вода плещет о борта. В висках стучало, но я не останавливался.

Через час мы вышли в чистую воду. Я выдохнул и опустил руки. Феник ткнулся носом мне в шею, как будто проверял, жив ли я.

— Ты как? — спросил Эдвард.

— Нормально, — ответил я. — Только есть хочу.

И тут мы увидели. Впереди, в светящейся дымке, что-то было. Не остров. Не скала. А как будто ледяное поле, над которым стояло сияние. И в центре этого поля, как маяк, горела точка.

— Это дверь, — тихо сказал Димениус. — Мы пришли.

Я смотрел вперёд. Вода была спокойная, а свет над льдом — ровный, как дыхание.

— Что теперь? — спросил я.

— Теперь подходим, — сказал капитан. — И смотрим.

Мы двинулись к ледяному полю. Шхуна шла медленно, как будто боялась потревожить эту тишину.

Мы шли на север уже пятый день. Холод стал таким, что даже внутри каюты дышалось с трудом. Я натягивал на себя всё, что было: рубаху, куртку, плащ, а сверху ещё кусок парусины, который мне выдал Клим. Феник вообще не вылезал из-под куртки. Только уши иногда показывались, когда он прислушивался.

Море было чёрное, как чернила. Небо — низкое, серое. Ветер дул ровно, но казалось, что он невидимыми иглами впивается в лицо. Лёд вокруг шуршал, как живой. Иногда где-то впереди с треском переворачивалась льдина, и все вздрагивали.

— Северное сияние, — сказал как-то вечером Димениус, глядя в небо.

Я поднял голову. Над горизонтом разливался свет. Зелёный, с переливами, как будто кто-то медленно водил по небу невидимой кистью. Он то вспыхивал, то угасал, и от этого казалось, что небо дышит.

— Красиво, — сказал я.

— И опасно, — добавил Димениус.

— Почему?

— Когда сияние такое яркое, жди шторма. Только не простого. Магического.

Я посмотрел на него. Старик был серьёзен. Это пугало больше, чем холод.

Шторм начался ночью.

Сначала просто усилился ветер. Потом небо затянуло, и сияние исчезло. А потом море взбесилось. Волны поднимались, как стены, и били в борт. «Каштан» скрипел так, что, казалось, вот-вот развалится. Мы все были на палубе. Матросы тянули снасти, капитан орал, стараясь перекричать ветер.