Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 1, страница 38 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Но сейчас девочка жива. Я провел пальцем по краю колыбели.

— Что с матерью?

— Роды были тяжелые, но она жива. Отвар заменен. Повитуха… исчезла.

Я прищурился.

— Исчезла?

— Ее увели люди наставницы Жун.

Я медленно выдохнул. Так вот в чем игра. Не выгода, не подступы к министру, не цепочка влияния. Илинь укрепляет Жун, спасая сестру, возвращая долг, которого в этой жизни еще не было.

И делает это тихо, без расчета на славу, без попытки присвоить заслугу, без движения к трону. Я вдруг ощутил, как внутри что-то неприятно смещается.

В прошлой жизни я видел в ней холодного стратега. Ту, кто выстраивает партии и жертвует фигурами ради финала. Я слишком поздно осознал, что сам был для нее той самой фигурой. Или же я совершил непростительную ошибку? Я резко отдернул руку. Нет. Это ловушка для разума. Илинь предала меня. Она участвовала в заговоре. Она…

Мысль оборвалась, так и не получив продолжения. В той жизни да, но не в этой. По крайней мере пока.

Я посмотрел на младенца.

— Верните девочку, — сказал я тихо.

Лю Синь поднял голову.

— Куда?

— В дом министра. Так, чтобы это выглядело как вмешательство самой Жун.

— А министр?

— Пусть узнает, но слишком поздно, чтобы исправить.

Лю Синь кивнул.

— Ты усиливаешь наставницу.

— Нет. Я усиливаю равновесие.

Он смотрел на меня слишком внимательно.

— Ты делаешь это ради нее.

Я не ответил. Когда комната опустела, я остался один с отражением в тусклом зеркале.

— Просто решила помочь? — тихо произнес я.

Если так… если она действительно не ищет выгоды… Тогда кто она в этой жизни? И кем становлюсь я?

— Где моя дочь?!

Вышитые шелковые занавески всколыхнулись от истошного крика. Женщина, еще недавно такая болезненно бледная и хрупкая, как чашечка из лучшего костяного фарфора, сейчас больше была похожа на огненного лисьего духа. Циси уже опрокинула две курильницы на своего мужа и его матушку, пришедших проведать роженицу в положенный третий день после того, как та разрешилась от бремени. Они принесли наследника, которого намеревались записать на имя матери согласно обычаю.

Как и заповедано предками, ребенка держала на руках кормилица, немного слишком молодая и смазливая, но такая скромная и опрятная на вид. И было совершенно непонятно, почему жена министра, нежная и робкая Жун Циси, внезапно обезумела, кинулась на гостей и чуть не убила кормилицу.

— Да как ты посмел?! Чей это ублюдок?! Где моя дочь?!

— Жена сошла с ума! — Перепуганный министр попытался взять ситуацию под контроль. — Слуги! Схватите и заприте ее!

— Только посмейте! — Ярость матери, у которой посмели украсть ребенка, была такова, что сунувшиеся было к ней служанки прыснули в разные стороны, как тараканы из-под поварского сапога. — Негодный подлец! Изменщик! Лгун! Ты посмел притащить своего ублюдка от наложницы, чтобы я признала его своим сыном?! Ты что, думаешь, я ослепла и не отличу рожденную мной девочку от чужого мальчишки?

Министр, его мать и «кормилица» в ужасе переглянулись. Они были уверены, что роженица в полуобморочном состоянии, подкрепленном маковым молочком, ничего не заметила. Неужели они ошиблись?!

— Скотина! Если ты сию минуту не вернешь мне моего ребенка, я отправлюсь в императорский суд и обвиню тебя не только в прелюбодеянии, но и в мошенничестве и в убийстве собственного ребенка! Где моя дочь?!