Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 1, страница 13 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Я перевернулась на бок и прижала к груди обожженную руку. Боль была глухой, но настоящей. Хорошо. Боль заземляет. Не дает забыть, что это не сон.

За ширмой тихо зашуршало. Я напряглась.

— Госпожа… — раздался приглушенный голос Гусян. — Вы не спите?

— Не сплю, — ответила я так же тихо. — Что случилось?

— Раб… — Она замялась. — Тот самый. Он очнулся.

— Лекарь рядом?

— Да. Говорит, что жар спал, но сил у него почти нет. Он… он спрашивал.

— О чем?

Гусян сглотнула.

— Спросил, под чьей крышей он теперь живет. И кому должен кланяться.

Я медленно села, накидывая верхний халат.

— Никому, — сказала я после короткой паузы. — Пока никому.

Я встала, чувствуя, как усталость оседает на плечах, но не позволяет согнуться.

— Проведи меня к нему.

Павильон для слуг окутывал полумрак. Лампа под потолком горела вполсилы, бросая дрожащие тени на стены. Мужчина лежал на низкой постели, перевязанный, чистый, но все еще пугающе неподвижный.

Когда я вошла, его глаз открылся. Он смотрел внимательно. Слишком внимательно для человека, который только что балансировал на грани смерти.

— Ты, — прохрипел он.

Не «госпожа». Не «милость». Просто «ты». Интересно.

— Я, — спокойно ответила я и подошла ближе. — Как ты себя чувствуешь?

— Живым, — хмыкнул он.

— Это временно, — сказала я честно. — Если не будешь слушаться.

Уголок его губ дернулся. Почти улыбка.

— Тогда слушать разумно.

Я села напротив, так, чтобы он видел меня целиком.

— Ты бежал, — сказала я, решив пока умолчать о том, что уже выкупила его у толстого торговца. — Тебя вернут, если я не вмешаюсь. Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— Я могу этого не допустить. Но взамен мне нужна не просто благодарность.

Он молчал, не отводя взгляда.

— Мне нужен человек, — продолжила я, — который будет служить не из страха, а по собственной воле. Который будет защищать мой дом. Мою семью. И меня.

— А если я откажусь? — тихо спросил он.

Я пожала плечами.

— Тогда завтра утром ты снова станешь чьей-то собственностью. И, скорее всего, ненадолго.

Он закрыл глаз. Повисла пауза. Я ждала.

Наконец он выдохнул:

— У меня нет имени.

— Значит, будет новое.

Он снова посмотрел на меня, и в этом взгляде впервые мелькнуло нечто похожее на удивление.

— Я дам тебе выбор, — сказала я. — Клятва служения дому Ли. Не рабство. Не цепь. Клятва. Нарушишь — уйдешь свободным, но без моей защиты.

— А если сдержу?

Я посмотрела прямо ему в глаз.

— Тогда в этой жизни ты больше не будешь рабом.

Следующее утро началось весело. Да и к полудню дела не ухудшились.

— Представляешь, жена, Линь-эр была права! Если бы я не появился на причале вовремя, этот сын осла и шакала устроил бы пожар! И вовсе не потому, что хотел навредить, а по глупости и из жадности. Это ж надо было придумать! Тащить на одном корабле пеньку для канатов и контрабандное дунинское масло! Да куда его запрятал, гаденыш, ни за что не догадаешься! В самый большой тюк, в середину! И все равно один из бурдюков надорвался, масло стало подтекать, а с пенькой оно тлеть начинает, вот и…

Отец возбужденно метался по кабинету, рассказывая матушке, какого несчастья удалось избежать.

Я тихонько сидела сбоку за столиком для письма и старалась казаться как можно незаметнее, чтобы не мешать родителям обсудить происшествие в малейших подробностях. И всеми силами давила улыбку — папа всерьез испугался и рассердился, понимал, какой неприятности мы избежали, и пока что не понял бы моего веселья.