Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 92 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Даос огладил жиденькую бородку и легонько вздохнул:

— Великие узлы судьбы не вяжутся на ровной дороге, госпожа. Чтобы наступил рассвет, ночь бывает беспросветной. Вы оба должны были дойти до самого края, чтобы сбросить старые маски.

Он допил чай, поднялся и, опираясь на свой посох, посмотрел на меня очень долгим проникновенным взглядом:

— Ты исцелила сотни людей за эти годы, Линь-эр. Заслужила свою свободу, сполна отдала долги миру. Но помнишь ли ты обещание, которое дала у его постели, когда он сгорал от ран?

Я замерла. Уголек в груди, который тлел все эти годы, вспыхнул ярче, оживив старый ожог. Еще бы я забыла! Может, и хотела бы, но не вышло.

— Помню. — Голос прозвучал тихо, почти как шепот.

Даос выжидающе смотрел на меня, поглаживая бородку и насмешливо приподняв седую лохматую бровь.

— И что же ты помнишь, барышня Ли?

— Я обещала сделать для него все что угодно, если он выживет. И помню, как ты потом сказал, что небеса услышали, и что я должна исполнить обещанное.

— И? — Старик чуть наклонил голову к плечу. — Ты сдержала слово?

Я покачала головой.

— Нет, почтенный. Я не смогла. Потому что он ничего не попросил, хотя я помнила о своем слове. Сначала каждый день помнила, потом… потом перестала считать дни.

Даос помолчал. Потом усмехнулся — тихо, с той самой хитринкой в глазах, которую я запомнила еще в храме.

— Тогда, может быть, — сказал даос, — стоит спросить у него самого, чего же он хочет, в конце концов?

— Спрошу, если встречу, — легко согласилась я, тоже улыбнувшись. — Но сама я никого искать не собираюсь. Скажете, несправедливо?

— Отчего же. — Даос встал с камня и поправил котомку на плече. — Кто хочет, тот и ищет. Все правильно, барышня Ли. Идите по своей дороге спокойно, она светлая и прямая отныне и до конца. Да пребудет с вами Дао.

Он развернулся и зашагал в сторону гор, растворившись в утреннем тумане так же внезапно, как и появился.

К вечеру мы добрались до небольшого городка у реки. Здесь мы обычно останавливались на ночлег, прежде чем двинуться дальше в сторону приморских провинций, где нас ждали новые заказы на снадобья.

Гусян отправилась в кузницу, нашему фургончику нужен был мелкий ремонт, а я пошла к местному лекарю договориться о партии двадцатилетнего женьшеня, который он обещал приберечь для меня еще с прошлого приезда.

Дорога вилась между низких глинобитных домиков, утопающих в зелени. Пахло дымом, жареным луком и сушеной мятой. Где-то смеялись дети, доносился отрывистый лай собак. Со стороны реки тянуло прохладой и сыростью. Обычная, теплая жизнь.

Я уже почти дошла до нужной лавки, когда заметила его. Он стоял у края дороги, в тени старого тутового дерева. Высокий, широкоплечий, в простой дорожной одежде без знаков отличия. Лицо скрывала та самая маска, на поясе висел меч. Мужчина не двигался, не окликал меня, просто стоял и смотрел.

Я тоже остановилась, сердце пропустило удар. Он не сделал ни шага навстречу, не заговорил первым. Дал мне право самой решить — пройти мимо или остаться. Кто бы сомневался, что если будет нужно, он меня найдет. Я не замечала охраны все эти годы, но это означало всего лишь, что ко мне приставили по-настоящему умелых людей.

— Шэн, — позвала я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри все дрожало.