Онлайн книга «Семеро по лавкам, или "попаданка" во вдову трактирщика»
|
В этот раз Егорка спорить не стал. Разрыдался и отчаянно закачал головой: — Да… Да! Понял! Я выпустила его руку. Прежде чем он успел сбежать из избы, ласково пригладила ладонью вихры на его макушке. Само так вышло, будто без моего участия. Анушка и остальные дети вжались в косяки по обе стороны входной двери, чтобы пропустить его… — Он сейчас дядьке жаловаться побежит, — вздохнула Анушка и опустила голову. Сонюшка с Машенькой синхронно кивнули. А маленький Ванюшка выбрался из за спин сестёр и доковылял до меня. Взял за руку и пролепетал: — Я защищу маму… Я тоже мужик… Если при упоминании о Прошке у меня заныла ушибленная щека, то решимость младшего сына встать на мою защиту заставила улыбнуться. Угроза появления Прошки перестала казаться страшной. Я присела на корточки и обняла малыша. — Спасибо, сынок, — прошептала я ему на ушко. — С тобой я ничего не боюсь… А сейчас выполни мою просьбу: сбегай в трактир и позови Мишаню. Хорошо? Сынишка кивнул и помчался к двери. Не зря в памяти Олеси он самый смышлёный. Что ж, если Прошка решит заявить свои права силой, мне придётся ответить. Я обвела взглядом детей. Теперь надо сделать так, чтобы они не испугались. — Девочки, — обратилась к старшим, — запомните: что бы я ни говорила и ни делала, не бойтесь. Всё, что я буду говорить про вашего папу, неправда. А всё, что буду делать, не так страшно, как выглядит. Поняли? Они вразнобой кивнули и уставились на меня с потусторонним ужасом. Не глупые дети — прекрасно понимали, что ждёт меня, если сюда явится Прошка, чтобы показать, кто в доме хозяин. Анушка была права: обиженный Егорка помчался к дядьке. Не прошло и пары минут, как Прошка ввалился в избу, спросонок тряся кудлатой головой. В его волосах застряла солома, лицо выглядело помятым и очень недовольным, а глаза смотрели на нас так, будто мы все ему что то задолжали. Он по хозяйски оглядел горницу, чуть задержав взгляд на испуганно вжавшихся в стену детях, а потом уставился на меня. Внешне Прошка не был уродом. Напротив, если бы я увидела фото этого момента, то сочла бы снимок постановочным, а самого Прошку образчиком настоящей мужской красоты: широкие плечи, узкие бёдра, мощные руки и ноги, роскошные кудри цвета спелой пшеницы, короткая бородка, синие, словно бесконечное небо, глаза под длинными пушистыми ресницами и идеальными бровями. Всё портило только отражение его души в «зеркале»: Прошка был совершенно и откровенно туп. — Ты че… — начал он и замолчал, не в силах передать то, что думает. Поднял кулак и, потрясая им, кивнул на Егорку, который, радостно скалясь, прятался за его спиной: — Ты эта… Мужик главный. Я главный. Я не стала отвечать. Просто смотрела на него, презрительно вздёрнув бровь. И «это» хотело быть моим мужем?! Словно прочитав мои мысли, Прошка рявкнул, переходя в другой режим: — Жениться будем! Сегодня! Я сказал! — И со всей дури шандарахнул по дверному косяку. Дерево жалобно застонало. И я ему посочувствовала. Вот уж правда говорят: сила есть — ума не надо. Это про Прошку… — Нет, — улыбнулась я и перешла на его «птичий язык», решив, что ничего более сложного он не поймёт. — Жениться не будем. — Не будем?! — нахмурился он. — Как это? А трактир? — А трактир после смерти мужа принадлежит мне и моим детям… |