Книга Семеро по лавкам, или "попаданка" во вдову трактирщика, страница 65 – Алёна Цветкова

Переключиться с ушей оказалось неожиданно трудно. Они притягивали взгляд, как магниты. Лишь усилием воли я заставляла себя смотреть на лица прохожих.

Когда мы вернулись домой, выяснилось, что гостья решила остаться у нас на несколько дней. Она вышла к обеду, поела и снова ушла в номер, попросив Анушку разбудить её к ужину.

Будить гостью я отправилась, когда за окном уже стемнело. В доме царило напряжённое молчание: сердитая Авдотья, которую ничуть не успокоили извинения Лины, яростно гремела посудой и шипела на детей. Всем своим видом она показывала, что мы ей страшно надоели.

Я её понимала. Кому понравится, когда семеро человек без конца дёргают тебя вопросами о том, скоро ли ужин? Молчал только наш младший, он ещё не умел произносить такие сложные слова. Но и он смотрел на Авдотью весьма красноречиво.

«Не стоило тратить большую часть дня на пустую злость», — подумала я. Обычно мы ужинали гораздо раньше.

Гостья уже не спала. Мне даже показалось, что она караулила меня у двери: стоило лишь тихонько стукнуть костяшками пальцев по дереву, предупреждая о своём появлении, как дверь распахнулась.

Я невольно засмотрелась на её уши, покрытые крохотными полупрозрачными чешуйками. Сегодня уши буквально заворожили меня. Я могла думать и видеть только их. Лишь через мгновение осознала, насколько это невежливо.

— Прос… — начала я извиняться, но гостья неожиданно схватила меня за руку и с силой втянула в комнату, захлопнув дверь за моей спиной. Я поперхнулась словами и возмутилась: — Куда вы меня тащите?!

— Олеся, — торопливо зашептала Лина, — мне в голову пришла отличная идея! Мне кажется, мы с вами можем помочь друг другу…

Её лихорадочно блестевшие глаза мне совсем не понравились. Казалось, она была не в себе.

— Мне не нужна помощь, — попыталась я выдернуть руку и отказаться. Но ни то, ни другое не удалось.

Лина держала меня крепко, хотя и осторожно. Я не чувствовала боли или дискомфорта, но, как ни старалась, не могла вырваться. А она продолжала говорить резким, быстрым шёпотом, который со стороны напоминал горячечный бред:

— Я знаю, кто вы. И поняла, почему Олив почуял в вас родную душу. И почему вы — неглупая и, скорее всего, образованная женщина, прячетесь в этом убогом трактире. Не обижайтесь, но ваша идея никуда не годится. Трудно представить, что трактирщица, которая не видела в жизни ничего, кроме стен этого заведения, которая всю свою короткую жизнь рожала детей, обладает таким высоким интеллектом.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — пробормотала я.

По спине пробежал озноб, мурашки собрались в ложбинке позвоночника. Холодные лапки заставляли деревенеть мышцы ног и груди, а сердце сбивалось с ритма.

— Всё вы понимаете, — истерично хихикнула она. — Я видела вашу реакцию, когда спросила, не из Гойи ли вы…

— Мне кажется, — я сделала ещё одну попытку скрыть правду, — вы не в себе. Вам стоит обратиться за помощью к компетентным специалистам.

Страх накрыл меня плотной пеленой, воздух с трудом пробивался сквозь неё. Ещё немного, и я задохнусь. Дышала так, словно пробежала марафон на пределе сил.

Я надеялась, что эта сумасшедшая, разгадавшая мою тайну, отстанет от меня. Или хотя бы на миг выпустит руку, тогда я рвану прочь, запру дверь снаружи и помчусь в Ламан, чтобы сдать беглянку. Не знаю, от кого она бежит, но её наверняка ищут. Пусть сами с ней разбираются. Главное, чтобы не поверили в то, что она сейчас говорит…