Книга Семеро по лавкам, или "попаданка" во вдову трактирщика, страница 30 – Алёна Цветкова

Уставали мы с детьми так, что не каждый вечер могли ложку донести до рта с открытыми глазами. Но постепенно вокруг становилось чисто, и это радовало меня, придавало новых сил.

Больше всего в эти дни меня удивляла Авдотья. Посмотришь на неё, вроде еле дышит, а стоит взяться за дело, так у неё будто второе дыхание открывается. Только бело серый платочек, который она, как мне кажется, не снимала с головы даже ночью, мелькает то тут, то там. И еды успевает сготовить, и посуду помыть, и прибраться, и ещё за детьми присмотреть.

Пока мы с Егоркой одну комнату убираем, Авдотья и на кухне порядок наведет, и на огород успеет сбегать, пару грядок прополоть, и детям сказочку между делом рассказать, а потом ещё и к нам придёт, станет над душой стоять, причитая, что совсем ни себя, ни детей не жалею…

В такие минуты мне хотелось её убить. Вот откуда в старухе столько энергии? Я после трудового дня еле до постели доползала. Мой тюфяк, набитый свежим сеном, казался мне мягче любых перин и уж точно ароматнее. Засыпала я, едва голова касалась подушки.

Правда, и во сне не переставала думать о трактире, о долгах и о том, как привлечь гостей. Наверное, поэтому снилась мне мешанина разных образов: начиная от Трохима, который так спрятал свою заначку, что мы до сих пор не могли её отыскать, и заканчивая старым купцом, который смотрел на меня с благодарностью за возможность на короткий миг вернуться в счастливые времена, которые он навсегда потерял.

Неизвестно, чем бы всё закончилось, но в один прекрасный день, вернее, в одно прекрасное утро. всё резко изменилось. К нам пожаловал ещё один странный гость.

Он появился на рассвете. Просто вышел из ближайшего леса и прямиком направился к нам, хотя все нормальные люди в такое время идут мимо, в город.

Я как раз вышла из избы и встречала рассвет на крылечке, заставляя себя проснуться. Как говорила моя бабушка: «Поднять подняли, а разбудить забыли». Вот примерно так я себя и чувствовала, когда бодрый и весёлый голос произнёс:

— Здорово, хозяюшка. Накормишь одинокого путника завтраком?

Я кивнула, хотя больше всего мне хотелось сказать какую нибудь гадость, не столько в адрес «путника», сколько в адрес совершенно бессовестного Тимохиного петуха, который тихой сапой прятался между кур, когда я их покупала, а теперь каждое утро орал как ненормальный, поднимая меня с постели лучше любого будильника.

К счастью, Авдотья шуршала на кухне и не видела гостя. Поэтому он сначала вошёл в трактир, и только потом она вылетела из кухни с горящими от возмущения глазами и зашипела на него, как змея:

— Уходи! Здесь тебе не место!

И вот что опять не так?!

Даже если это дракон, мне уже всё равно. У нас выдалась пустая неделя, и каждый гость на вес золота. А этот, судя по внешнему виду, вовсе не беден. Я была полна решимости вытрясти из него как можно больше.

— Авдотья! — осадила я её. — Иди на кухню. Мы с тобой потом поговорим…

Улыбнулась гостю, стараясь, чтобы улыбка не выглядела натянутой. Незачем ему знать, что я на самом деле чувствую. А я ощущала что то странное: этот дракон, в отличие от Тимохи, вызывал подспудный, безотчётный страх. С трудом заставила себя повернуться к нему спиной, чтобы проводить в зал и усадить за столик.

У меня вновь возникло ощущение, что я чего то не знаю, чего то важного, способного изменить моё отношение к этому человеку. Чего то, что, похоже, известно даже детям. Не зря Анушка, едва появившись в зале, ойкнула и тут же исчезла, утащив за собой Сонюшку.