Книга Пути-дороги. С чистого листа, страница 46 – Алёна Цветкова

Когда они довольно захрустели, снова сунул руку под солому и достал топор, котелок и холщовый мешок с продуктами. Как будто бы у него там пространственный карман с запасами… подсказала мне идею проснувшаяся память… как интересно… а я думала, что с магией не знакома. Более того, я была уверена, что в моем прошлом ее не было. Но откуда я знаю про пространственный карман?

— Лола. – Яволк отвлек меня от бессмысленного топтания с ведром в руке, и протянул мне котелок и кружку, – набери воды, а я дров принесу. Согреем воду, вымя обмыть…

Ручеек был крошечным, меньше даже чем в овражке у деревни. Приходилось по несколько минут ждать, когда кружка наполнится. Можно было набрать воды и из ямы, обустроенной чьими-то умелыми руками, но там плавали листья, веточки и прочий мусор.

Яволк уже вернулся с дровами и теперь рубил их на мелкие полешки, звонко тюкая топором. Было видно, что ночевка в лесу ему не в новинку. Он сложил пирамидку из веточек, чиркнув огнивом, и запалил костер гораздо быстрее, чем у меня наполнилась кружка.

Яволк подхватил его у меня полный котелок и подвесил его над костром, на палку уложенную на две вбитые в землю рогатины. А мне кивнул на расстеленную на корягах попону.

— Сядь. Отдохни. Ты же вчера весь день в дороге была… где ночевала-то?

Спросил он вроде бы к слову, но я услышала какую-то тревожность в его голосе, от которой стало почему-то приятно.

— Под стенами. Я после заката пришла, ворота были закрыты, – зевнула я и добавила, словно желая успокоить, – нас там много было. И было совсем не страшно.

Правда, я тогда, вообще, не знала, что нужно чего-то бояться… но об этом я промолчала.

Яволк кивнул, плеснул в подойник пару кружек воды и подал мне. Пора доить корову.

Вода была немного горячей, потому я дошла до ручья и нацедила еще кружечку-другую холодной. А потом отправилась на первую дойку. Корова флегматично жевала траву, я смотрела на животное и понимала, я знаю, как доить корову… сначала надо помыть вымя теплой водой, вытереть ветошью, помассировать, подоить и смазать соски кремом или топленым маслом. Но, кажется, я никогда этого не делала… И зверюга эта, такая страшная.. вон у нее копыта какие. Я сейчас сяду у ее ног. А она как лягнет, и полетят от Лолы клочки по закоулочкам.

— Яволк, – сглотнула я ком в горле, – а ты корову доить умеешь?

— Научить? – в его голосе не было ни капли смеха. Если бы он начал смеяться надо мной, то я бы отказалась от помощи. А сейчас просто кивнула.

Все оказалось не так сложно. Я знала все правильно, и оставалось только применить знания на практике. Мелькнула мысль, что это как-то странно, но я решила подумать об этом потом. Сейчас не до размышлений.

Молока получилось почти полное ведро. И вку-усное… Мы с Яволком по три кружки выпили. И кашу на нем сварили.

Остатки молока мы перелили в бурдюк, а в подойник набрали воды, чтобы напоить животных.

Пока каша варилась, я рассказала откуда у меня корова и почему на ней метка гоблина. Оказалась эта серебряная звездочка не просто так, а магический оберег. Не потеряется теперь моя коровка и не заболеет.

И Яволк объяснил мне, что грусть для гоблина вроде болезни. Только не тело у него болит, а душа. И от того, все вокруг него тоже чахнуть начинает. Надел унылый гоблин новую рубаху, а к вечеру она в лохмотья. Покрыл крышу у избы, а после первого же дождя заново крыть нужно. И как бы скотину не кормил, не чистил, а она худая да грязная. А от этого еще сильнее гоблин печалиться начинает… и вывести из такого состояния несчастного очень сложно.