Книга Пути-дороги. С чистого листа, страница 125 – Алёна Цветкова

А после отпустила меня боль. Не знаю, изменилась ли я там, в прошлом, или уже этот мир изменил меня, но я абсолютно точно знаю, сейчас я выбрала другой путь, другую дорогу.

Несколько дней прошло тихо. Рулет понравился и деду, и Петьке. Мы отъедались мясом, особенно в первые дни. Я решила сварить тушенку, чтобы сохранить мясо на лето и заказала гончару горшки с водяным затвором объемом по три литра. За полтора десятка горшков пришлось отдать серебрянку. Но зато все лето можно будет есть мясо, я больше никогда не буду голодать. А деньги – ерунда. Еще заработаю.

Как и в прошлый раз о прибытии сборщиков налогов известили крики у соседей. В этот раз выли все: Аништа, Ретта и пострелята. «Что за дурацкая манера?» – Возмутилась я про себя. Ну, знали же, что за налогами придут, надо было заранее об оплате позаботиться. Тем более, не такая уж большая сумма серебрянка в год с трудоспособного.

Я не собиралась смотреть, что там у них происходит. Мы с с ними давно перестали даже здороваться, но Петьку удерживать не стала. Любопытный мальчишка, нырнул в открытые ворота и через минуту примчался обратно:

— Мам, дядька Ванут не знал, что раз Ромен и Ремус батрачат, значит за них тоже налог платить нужно, даже если еще шестнадцать только в следующем году исполнится. За пацанов дядьке Вануту две серебрянки налогов насчитали. А Ретка, дура, возмущаться начала, мол, на кого вы тут бочку катите, я старостихи невестка будущая. А за невест просватанных тоже, оказалось, серебрянку берут. Мол, если замуж годна, значит и налоги платить тоже.

Петька тараторил, а у меня сердце замирало. Две серебрянки!.. Три!.. Да, Аништа сроду таких денег в руках не держала!

— Да еще у них за себя долг оставался пятьдесят медянок, – продолжал говорить Петька, – они хотели пасленами, да мясом рассчитаться. Как раз недавно поросенка закололи. Но раз сумма большая, у них нетель свели, мам…

Петь замер, жалобно глядя на меня. Он не произнес больше ни слова, но я знала, что он хочет сказать.

Эта нетель, будущая корова, гордость и надежда наших соседей. Пусть мы не общались, но я знала, как соседи холили и лелеяли скотинку. И однажды еще осенью случайно услышала разговор Аништы и Ванута, о том, что лучше купить нетели хорошее сено, а не валенки для пострелят. Все равно они из них быстро вырастут, а зимой можно и дома посидеть. А до ветру в старых сбегать…

Они очень много надежд возлагали на это животное. И сейчас они снова останутся без коровы.

— Мам?..

Я сама не заметила, как это случилось, я еще ничего не решила, но уже натягивала на себя старый тулупчик и валенки. А у меня на груди горели огнем три серебрянки в мешочке бабки Аги…

Дед молчал. Он тоже слышал Петькин рассказ, но не произнес ни слова. Он знал о том, что это последние наши деньги.

— Я… я… деда, – посмотрела я на него, – я не могу… деда… я же работала… с утра до ночи… Петька… я же пахала… и нам столько всего надо… у нас же ничего нет…

Шептала я громко, хватаясь за ручку двери. Но все снова промолчала, и я вышла в сени, оставив дверь распахнутой настежь. Больше всего я ждала, что кто-то остановит меня. Дед. Или Петька. Скажут, мол, ерунда, они справятся. Я же смогла, и они смогут. Но все молчали.

Снег скрипнул под валенками, ступни мгновенно ощутили холод. Я так еще и не добралась до шерсти, и тонкая подошва почти не спасала от мороза.