Книга Помещица, страница 76 – Алёна Цветкова

А однажды мне в руки попал странный отчёт. Это было очень давно, ещё во времена совхозов. Так вот, в одном совхозе вдруг резко увеличился выход молока, тогда как расходы на корма не изменились. Я решила, что это ошибка, и позвонила председателю, чтобы узнать, в чём дело. Оказалось, что к ним пришёл молодой выпускник-зоотехник и сказал, что нельзя кормить породных, высокопродуктивных коров так же, как обычных, беспородных. И дело не в количестве, а в пропорциях разных кормов. Таким коровам нужно больше сенажа и силоса, а пустого сена — поменьше.

И вот сюрприз: стоимость тонны сена оказалась значительно выше стоимости тонны силоса или сенажа. По факту совхоз заменил дорогое сено более дешёвым силосом и получил прирост удоев…

Князя Васильчикова я терроризировала до самого отъезда — с короткими перерывами на сон. Таскалась за ним, как хвост, с блокнотом и карандашом, задавала тысячи вопросов и записывала ответы. Если я и замолкала, оставляя его в покое на несколько минут, то лишь затем, чтобы набросать новые вопросы.

Меня интересовало всё:

от свойств породы, параметров экстерьера и продуктивности для селекции — до площади козлятника на одну козу;

от рационов кормления — до количества прогулок;

от профилактики болезней — до возможностей переработки в нечто полезное шкур, шерсти и даже рогов.

На часть вопросов князь отвечал — поначалу даже с удовольствием. Но иные оставались без ответа, а некоторые и вовсе ставили его в тупик.

К тому времени, как прекратился дождь и князь Васильчиков собрался уезжать, у меня были исписаны от корки до корки два блокнота и наполовину — третий. Зато я знала про коз всё, что знал он. А ещё мы договорились: этой весной я выкуплю у него две сотни молодых дойных козочек — в рассрочку на три года.

Для меня это были просто сказочные условия. Думаю, Борис Александрович согласился исключительно под давлением моего неуёмного любопытства. Хотя, возможно, и нет…

При всех своих знаниях князь оказался удивительно равнодушным к доходности дела, оценке результатов и анализу причин неуспехов.

Он привёз коз, раздал мужикам — и не посчитал нужным выяснить:

сколько эти козы дают молока в российских условиях;

куда управляющий девает это молоко;

сколько денег в итоге зарабатывают на козах;

почему мужики извели таких хороших коз.

Я не верила, что все крестьяне в его деревне настолько не понимают своей выгоды. Скорее, они не получили от коз столько молока, сколько им обещали. И тогда возникал вопрос о кормах. Тем более что князь сам признался: он не рассказывал крестьянам об особенностях кормления высокоудойных животных, полагая, что они сами видят связь между качеством кормов и удоями.

Но я кое‑что почерпнула из книг по сельскому хозяйству. Крестьяне в России хозяйствовали так же, как их предки несколько сотен лет назад: пахали деревянной сохой, а не плугом; использовали лишь навоз в качестве удобрения — а его, как сходились во мнении практически все авторы, катастрофически не хватало для восполнения плодородия почвы. Потому урожаи были скудными: «сам‑четыре» считалось очень хорошим результатом.

У помещиков ситуация была чуть лучше. Мой дед в хорошие годы получал «сам‑семь» — тридцать пять пудов с десятины. А в Европе средняя урожайность была в три‑четыре раза выше — за счёт глубокой вспашки, удобрений и селекции семян.