Книга Помещица, страница 29 – Алёна Цветкова

Я так нервничала из-за своих постоянных проколов, что первый выход из дома и выезд в город прошел мимо меня. Я почти ничего не запомнила, тратя все свои силы на то, чтобы сдержаться и не ляпнуть чего-нибудь неподходящего. И только один раз настояла на своем: когда мы проходили мимо книжной лавки. Там я купила пару книг по сельскому хозяйству того же Бирнбаума и еще одну написанную князем Васильчиковым, которая называлась «Сельский быт и сельское хозяйство в России». Она была издана всего два года назад и я надеялась, что она станет моей настольной книгой, эталоном, которым я стану проверять все постулаты управления поместьем двадцатилетней давности.

Кроме книг, мой багаж пополнился двумя парами резиновых калош, которые надевались прямо поверх обычной обуви, и парой высоких кожаных ботинок. Такие обычно носили мужчины, но матушка, поделилась секретом, эта обувь гораздо удобнее для длительных прогулок по сельской местности, чем женская. А длинный подол скроет эту хитрость.

Наученная горьким опытом, все остальные дни я вела себя тише воды, ниже травы. Лучше отправиться в поместье неподготовленной, чем подготовиться и отправиться в лечебницу для душевнобольных, где над больными проводят ужасные опыты.

И отец, и мать, которая явно начала сомневаться в правильности своего решения поддержать мой отъезд в деревню, и доктор Петр Андреевич несколько раз приходили ко мне, пытаясь убедить отказаться от этой глупой, по их мнению, затеи. Но я стояла на своем. На электрический стул я всегда успею. А сейчас мне нужен покой. И в деревенской глуши я получу его с лихвой.

Я даже купленные книги не читала, чтобы не мозолить глаза своим отличием от прежней Ларисы Дмитриевны. Хотя внутренне меня потряхивало от нетерпения и хотелось как можно быстрее взяться за самообразование в области сельского хозяйства. Потому что до меня, как до утки на третьи сутки, дошло: пока я остаюсь финансово зависимой от родителей, именно они будут определять мою судьбу. Да, сейчас они пошли мне навстречу, но где гарантия, что и в следующих раз они поступят точно так же? Ее нет.

Поэтому мне нужно было во что бы то ни стало сделать так, чтобы убыточное поместье стало приносить доход, достаточный для моего содержания... Ну, и своего, разумеется. Если поместье по-прежнему будет откусывать деньги отца, финансовой свободы мне не видать. Но я понятия не имела о каких суммах идет речь. Попытка выяснить у матери сколько денег мне нужно на жизнь, вызвала слезы и бурные переживания о том, что «бедная девочка» будет одна в деревенской глуши и непременно пропадет без родительской, или мужниной, заботы.

А отец и вовсе закатил глаза на просьбу показать мне финансовую отчетность по поместью. Мол, зачем тебе эти ужасные цифры, дорогая дочь. Ты все равно в них ничего не понимаешь. И ведь не скажешь, что я больше пятидесяти лет занималась именно тем, что анализировала финансовые отчеты.

Не знаю, как бы я выдержала последние дни без конских доз успокоительного. Груня смотрела на меня с подозрением, но молчала. В какой-то момент она снова резко поменяла свое поведение, превратившись в ту молчаливую сиделку, которой была раньше. Даже Петру Андреевичу перестала на меня жаловаться. И это выглядело очень подозрительно. Радовало только одно: когда я уеду, она останется здесь.