Книга Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча, страница 44 – Алиса Миро

Подгорье встретило нас шумом, грязью и запахом рыбы. Рынок бурлил. Я шла между рядами. Солдаты шли клином, расталкивая толпу. — Лиза, смотри в оба. Нам нужно то, чего нет в замке. Первым делом мы пошли в ряды специй. Торговец, смуглый южанин, дремал над лотками. — Перец есть? — спросила я. Он лениво открыл один глаз. Увидев мою шубу и охрану, открыл второй. — Лучший перец, госпожа! Острый, как язык свекрови! — Мне нужен не только перец. Гвоздика. Корица. Мускатный орех. И шафран. — Шафран? — торговец присвистнул. — Это дорого, госпожа. Золото на весы. — У меня есть золото. Показывай. Я купила специй на целое состояние. Но без мускатного ореха паштет Герты будет просто печенкой, а с ним — станет деликатесом.

Дальше — овощной ряд. Здесь было грустно. Репа, морковь, капуста. Но в углу я заметила старушку с корзиной. — Что это? — я указала на странные, сморщенные коричневые комочки. — Груши сушеные, милая. Дичка. — Беру всё. Сушеные груши, сваренные в вине с корицей — это десерт, достойный королей.

Мы шли дальше. — Рыба! Свежая рыба! — орали торговцы. Я поморщилась. Речная рыба костлявая и пахнет тиной. Но тут мой взгляд упал на бочку. — Икра? — спросила я, глядя на миску с серой зернистой массой. — Щучья, госпожа. Свежая, утром пороли. — Забираю бочонок. Лиза, запиши: сбить масло, поджарить белые тосты, подавать икру на льду. — На льду? — удивилась Лиза. — Да. Ян сделает нам ледяную вазу.

Уже на выходе с рынка, когда сани были забиты корзинами, я увидела тканевый ряд. Среди грубого льна и шерсти висел кусок ткани. Тонкий, полупрозрачный батист. — Откуда? — я пощупала ткань. — Контрабанда с Юга, — шепнул торговец, озираясь. — Хотел жене бургомистра продать, да она сказала — слишком тонко, порвется. — Дура твоя бургомистрша. Я купила весь отрез. — Зачем нам тряпка, миледи? — спросила Лиза, укладывая сверток. — Это не тряпка, Лиза. Это салфетки. Граф будет вытирать губы батистом, а не рукавом. Это покажет ему, что мы тут не варвары, а утонченные аристократы.

Мы возвращались в замок на закате. Сани были тяжелыми. Я везла: Мешок специй, пахнущий как восточный базар. • Бочонок икры. • Корзину сушеных груш и чернослива. • Горшок меда (липового, прозрачного). • Отрез батиста. • И три бутылки уксуса (винного, чтобы мариновать мясо). Я устала, замерзла, но была довольна.

— Теперь, — сказала я, глядя на приближающиеся башни Грозового Створа, — у меня есть конструктор. Из этого набора я соберу меню, которое Граф будет вспоминать до самой пенсии.

На следующий день на кухне с самого утра царил режим «Чрезвычайная Ситуация». Я стояла посреди помещения, завязывая волосы косынкой (чтобы ни один волосок не попал в историю). Герта и три её помощницы смотрели на меня как на жрицу, готовящуюся к жертвоприношению. На столе лежали продукты. — Сегодня, девочки, — объявила я, закатывая рукава, — мы будем ломать стереотипы. Герта скептически посмотрела на конструкцию, которую я велела соорудить Яну с утра. Это была большая кастрюля, на которую сверху ставилась металлическая решетка (сделанная из старого щита, пробитого в боях, но отмытого до блеска), а сверху всё это накрывалось высокой медной крышкой. — Миледи, — робко начала кухарка. — Мясо на пару не сварится. Оно будет сырым. И бледным, как утопленник. — Оно будет сочным, Герта. Это называется «Манты». Блюдо кочевников, которые знали толк в удовольствиях. Я взяла нож. — Начинаем. Мясорубок в этом мире не было. Был только нож и терпение. — Режем, — скомандовала я. — Не в фарш, не в кашу. Кубиками. С ноготок мизинца. Мы взяли жирную баранину и говядину. — Лука должно быть столько же, сколько мяса, — учила я, плача от едкого лукового сока. — Лук — это сок. Если пожалеете лука, получите сухие подошвы. В начинку пошел черный перец (щедро), соль и немного ледяной воды. Тесто я месила сама. Тугое, эластичное, на воде и муке. — Раскатываем так, чтобы читать сквозь него можно было, — я показала Герте мастер-класс, орудуя скалкой. Лепка мантов превратилась в урок оригами. — Конвертиком, Герта. Уголки защипываем. Оставляем дырочки, чтобы дышали. Когда первая партия «бледных утопленников» отправилась на смазанную маслом решетку над кипящей водой, я перешла к супу. Я стояла над корзиной с овощами и чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Репа. Брюква. Морковь. Корень сельдерея. Картошки не было. Ни жареной с грибочками, ни пюрешки с маслом, ни «в мундире».