Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 44 – Ian luv

Это был холодный душ. Ледяной водопад, смывший все остатки романтической пелены. Я, Елена Власова, которая строила небоскребы и управляла сотнями людей, должна сидеть в глуши и ждать подачек от мужчины, который предал меня ради комфорта?

— Ты хочешь сделать меня своей... наложницей? — спросила я, чувствуя, как голос звенит от напряжения.

— Я хочу спасти нас! — воскликнул он шепотом. — Это единственный выход, Арина! Будь разумной. Ты же умная женщина. Пойми, у крестьянки нет будущего. А я даю тебе всё! Статус, деньги, защиту. Просто... просто нужно немного потерпеть. Софья... она не помеха. У нас будет фиктивный брак. Я не буду любить ее. Я люблю только тебя.

Его слова лились сладким ядом. Он искренне верил в то, что говорил. Он верил, что это благородно. Но я видела другое. Я видела, как он боится Софью. Как он боится бедности. И как легко он готов пожертвовать моим достоинством ради своего спокойствия.

Я отстранилась от него. — Уходи, Александр. — Что? — он опешил. — Арина, я пришел к тебе, я... — Уходи. Сейчас же. От тебя пахнет её духами. И страхом.

Он замер, его лицо исказилось гневом, но он сдержался. — Ты просто устала. Беременность делает тебя нервной. Мы поговорим завтра, когда ты успокоишься. Помни, Арина, ты принадлежишь мне. И ребенок тоже.

Он вышел, хлопнув дверью. Я осталась одна в темноте. "Принадлежишь мне". Как вещь. Как крепостная. Я подошла к умывальнику и плеснула в лицо водой, смывая ощущение его прикосновений. План "А" — стать любимой женщиной и хозяйкой — провалился с треском. Значит, пора переходить к плану "Б".

Я не стану содержанкой. Я не буду прятаться в тени. Мой ребенок не будет расти ублюдком, которого отец навещает раз в месяц украдкой. Александр Волков сделал свой выбор. Он выбрал деньги и страх. Что ж. Я тоже сделаю свой выбор.

Я села на кровать и начала думать. Слезы высохли, не успев пролиться. На их место пришел холодный, расчетливый прагматизм, тот самый, что помог мне выжить в девяностые, построить империю в двухтысячные и не сойти с ума при попадании в девятнадцатый век.

Мне нужны ресурсы. Деньги. Документы. И план побега. Я вспомнила сейф в кабинете Александра. Я видела, куда он прячет ключ. И я знала, что там лежит "неприкосновенный запас" наличными, о котором он, вероятно, даже не сказал своим кредиторам. Это было воровство? С точки зрения закона — да. С точки зрения моральной компенсации за использование моего тела и души, а также как алименты на будущего ребенка — это было справедливо.

За окном начал накрапывать дождь, перерастая в ливень. Холодный душ для природы. И холодный душ для моей новой жизни. Романтика закончилась. Началась война за выживание. И в этой войне я не собиралась проигрывать.

Тревога висела в воздухе, густая и липкая, как патока. Она просачивалась сквозь щели оконных рам, оседала пылью на тяжелых бархатных портьерах и отравляла каждый мой вдох. Моя интуиция — тот самый внутренний голос, который в двадцать первом веке спасал меня от разорительных сделок и ненадежных партнеров, — теперь не просто шептала. Она кричала, била в набат, заставляя сердце сбиваться с ритма.

Я стояла у окна в своей небольшой комнате, примыкающей к людской, и смотрела, как ветер гнет верхушки старых лип в парке. Небо затянуло свинцовыми тучами, предвещая осеннюю бурю. Но буря назревала не только снаружи. Она уже бушевала внутри поместья Волкова.