Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 40 – Ian luv

Выходя из комнаты, я натянула на лицо маску спокойствия. Слуги в коридорах суетились больше обычного. Экономка, Марья Игнатьевна, гоняла горничных с тряпками так, словно ожидалась инспекция санэпидемстанции.

— Арина! — рявкнула она, заметив меня. — Чего бродишь, как тень отца Гамлета? В библиотеке пыль не вытерта, а барин с утра там заперся, злой как черт.

Я кивнула, стараясь не выдать своего волнения. — Я как раз туда, Марья Игнатьевна. Разберусь.

Сердце стучало в ритме техно. Я подошла к массивным дубовым дверям кабинета Александра. За ними слышались шаги — нервные, быстрые. Звон стекла. Кажется, он налил себе выпить. С утра? Это было на него не похоже. Волков любил держать контроль, а алкоголь до полудня — признак слабости или сильного стресса.

Я глубоко вздохнула, собирая волю в кулак, и постучала. — Войдите! — его голос прозвучал резко, с нотками раздражения.

Я толкнула дверь. Александр стоял у окна, спиной ко мне. Его широкие плечи были напряжены, рука сжимала бокал с янтарной жидкостью так сильно, что костяшки пальцев побелели. В кабинете пахло дорогим табаком, старой бумагой и коньяком. На столе царил хаос: разбросанные счета, вскрытые конверты с сургучными печатями. Видимо, утреннюю почту он уже прочел, и новости его не обрадовали.

— Александр? — тихо позвала я.

Он резко обернулся. Увидев меня, его лицо на мгновение смягчилось, но тень беспокойства в глазах никуда не исчезла. Она залегла в темных кругах под нижними веками, в скорбной складке между бровей.

— Арина... — выдохнул он, ставя бокал на стол. — Я просил не беспокоить меня. У меня... дела.

— Я знаю, — я сделала шаг вперед, закрывая за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. — Но это не может ждать.

Он нахмурился, его взгляд стал цепким, изучающим. Мой тон, лишенный привычной для слуг покорности, всегда действовал на него двояко: раздражал и возбуждал одновременно. Он подошел ближе, и я ощутила исходящий от него жар.

— Что случилось? Кто-то обидел тебя? — в его голосе проснулись собственнические нотки. — Скажи мне имя, и я велю высечь мерзавца.

— Никто меня не обидел, Саша, — я впервые за долгое время назвала его так, сокращенным именем, как мы договаривались наедине. Я взяла его руки в свои. Его ладони были горячими и влажными. — Дело в нас.

Он замер. В тишине кабинета было слышно, как тикают напольные часы, отсчитывая секунды моей прошлой жизни. — Я беременна, — произнесла я твердо, глядя ему прямо в глаза.

Секунда. Две. Три. Эмоции на его лице сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой. Сначала — искреннее изумление. Глаза расширились, губы приоткрылись. Затем — вспышка радости, такая яркая, что у меня перехватило дыхание. Он сжал мои руки, притянул меня к себе.

— Ребенок? — прошептал он, словно пробуя слово на вкус. — Мой ребенок?

— Твой, — я улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает. Он рад. Он действительно рад.

Александр обнял меня, зарываясь лицом в мои волосы. — Мальчик... Это должен быть сын, Арина. Наследник. Моя кровь. Он целовал мое лицо, шею, руки. Я таяла, позволяя себе поверить в сказку. Вот он — мой властный герой, который сейчас подхватит меня на руки и объявит всему миру, что я — мать его ребенка, и плевать на условности.

Но сказка длилась ровно минуту. Он вдруг отстранился. Нежно, но решительно. Его руки все еще держали меня за плечи, но взгляд изменился. Та самая тень, которую я заметила в начале, теперь заполнила всю радужку, вытесняя радость. На её место пришел холодный, расчетливый страх.