Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 31 – Ian luv

Я скосила глаза вниз, на свои башмаки. У нас во дворе чернозем. Глина была только в одном месте — в оранжерее, где пересаживали экзотические пальмы.

И самое главное. Запах. Сквозь металлический запах крови пробивался едва уловимый аромат. Сладковатый, приторный. Не мужской парфюм и не запах тела. Это пахло ванилью и дорогим табаком. Табак — понятно, купец курил. Но ваниль?

— А ну пошла вон! — гаркнул пристав, заметив меня.

Я покорно поклонилась и выскочила из комнаты, пряча дрожащие руки под фартуком. Пазл складывался.

* * *

Волкова заперли в его кабинете. У дверей поставили дюжего детину из местных жандармов. Все слуги попрятались по норам, обсуждая скорую каторгу для барина.

Я знала, что должна делать.

Я приготовила крепкий чай, положила на поднос немного еды и направилась к кабинету.

— Не велено, — буркнул охранник, преграждая путь алебардой.

— Барин с утра не ели, — сказала я твердо, глядя ему в глаза. — Ты хочешь, чтобы князь от голода помер до суда? Потом сам отвечать будешь? Или думаешь, он тебя потом не найдет, если оправдают? А его оправдают, уж поверь.

Упоминание о возможном оправдании и мести Волкова заставило жандарма стушеваться. Страх перед дворянами вбит в этих людей на генетическом уровне.

— Ладно, — буркнул он, отпирая дверь. — Только быстро. Поставила и вышла.

Я вошла.

В кабинете царил полумрак. Горела лишь одна свеча на столе. Волков сидел в кресле, откинув голову назад и закрыв глаза. Рядом стояла наполовину пустая бутылка коньяка. Он выглядел... сломленным? Нет. Он выглядел как человек, который устал бороться с миром, который так отчаянно хочет его уничтожить.

Я тихо поставила поднос на стол. Звон фарфора заставил его открыть глаза. Темные, бездонные омуты, в которых сейчас плескалась боль пополам с яростью.

— Я не звал тебя, Арина, — хрипло произнес он. — Уходи. Здесь теперь опасно находиться. Завтра меня увезут в острог. Тебе лучше держаться от меня подальше.

— Вы не убивали его, — сказала я. Это был не вопрос.

Он усмехнулся, горько и криво.

— Какая разница? Все улики против меня. Мотив, орудие, возможность. Пристав уже пишет рапорт. Меня сошлют на каторгу, имение продадут с молотка, Морозовы получат свои деньги, а моя дорогая супруга... — он запнулся, — Софья наконец-то станет свободной вдовой.

— Это была инсценировка, — я подошла ближе, игнорируя его приказ. — И я могу это доказать.

Волков выпрямился, его взгляд сфокусировался на мне. В нем проснулся интерес. Тот самый, хищный интерес, который я видела на ярмарке.

— О чем ты говоришь, девочка?

— Послушайте меня, Александр Николаевич, — я впервые назвала его по имени-отчеству, отбросив холопское подобострастие. Мой голос звучал твердо, как на совете директоров. — Первое: удар нанесен снизу вверх. Вы выше Морозова на голову. Вам пришлось бы присесть, чтобы так ударить. Это неудобно и нелогично в порыве ярости.

Он нахмурился, обдумывая мои слова.

— Второе, — продолжила я, загибая пальцы. — Бумаги разбросаны поверх крови. Значит, убийца сначала сделал дело, а потом устроил беспорядок, имитируя поиск векселей. Это хладнокровный расчет, а не спонтанная драка.

Волков встал. Он медленно подошел ко мне, возвышаясь надо мной, как скала. От него пахло коньяком, грозой и опасностью.