Книга Пропавшая истинная, страница 6 – Лана Нежная

— Спасибо, — тихо говорит она, пряча взгляд.

— Если что — зовите. Помогу.

Разворачиваюсь и ухожу к себе. Во дворе сплёвываю на землю и снова поднимаю топор. Чурбак раскололся с громким треском.

—

Вечером поужинал, сходил в уличный душ. Вода из бака была тёплая, как парное молоко, и приятно смывала древесную пыль. Вытираюсь, смотрю на темнеющий лес.

По пути в дом вижу её. Сидит на крыльце, закутавшись в плед, смотрит на закат.

И тут происходит это.

Оборот. Резкий, неконтролируемый. Волк просто перехватывает управление, грубо отпихивая моё сознание на задворки.

И через секунду я уже вижу мир его глазами. Цвета тускнеют, но контуры становятся резкими, а запахи обретают объём, превращаясь в трёхмерную картину.

Я сижу на границе её участка со стороны леса, в высокой траве. Весь ушёл в обоняние. Пытаюсь понять, что он ищет, но ничего не чувствую. Только её запах. Больной, слабый. Ничего другого. Просто её.

Она как будто чувствует взгляд. Оборачивается.

Замечает. Глаза расширяются до предела.

В нос ударяет резкий, кислый запах страха. Она боится. Боится до дрожи, до онемения.

Волк напрягается. Он чувствует её ужас, и это причиняет ему физическую боль. Он отступает, прячется глубже в кусты, чтобы не пугать её.

Я пытаюсь перехватить контроль. Хватит, дурак, она сейчас инфаркт получит!

Не даёт. Упирается. Рычит на меня внутри головы, скаля клыки.

Ты её пугаешь, идиот!

Не слушает. Казалось, столько спал. Должен быть слабым, но я не могу подавить его.

И он сидит в траве под её окнами всю ночь. Не шелохнётся. Как страж. И я с ним. Чувствую каждую каплю росы на своей густой шерсти, слышу, как неровно бьётся её сердце за тонкой деревянной стеной.

Утром, когда небо начало сереть, я наконец смог вырваться и вернуться в дом. Завалился спать, без задних ног.

Мне для полного счастья только поехавшего волка не хватало. Честное слово.

Катя

На следующий день я проснулась от того, что на улице что-то треснуло. Было 6 утра.

Сварив себе овсяную кашу на воде и приготовив кофе в турке, я покосилась на газовую плиту. Печка тут работала от газового баллона, и к этому нужно было привыкать. Пламя на конфорке то вспыхивало слишком сильно, то норовило погаснуть. Пришлось крутить вентиль, приноравливаясь. Номер человека, который привозит сюда баллоны, я уже переписала с бумажки, оставленной риелтором. Мелочь, а приятно — знать, что совсем без газа не останешься. Вода в доме была. Откуда она бралась — я так и не поняла, но грелась она исправно, через электрический бойлер. А вот с отоплением тут беда. Магистрального газа нет, печи топят либо углём, либо дровами. Сосед вон вчера до самого вечера их рубил. Мне, наверное, тоже нужно озаботиться запасами. На пару месяцев точно.

Добавив в кашу горсть грецких орехов и ложку густого мёда, я вышла со своим завтраком на крыльцо.

Боже, как тут пахло. До города всего-то тридцать километров, но воздух здесь был совершенно другим. Он был словно живым. Пахло нагретой солнцем сосновой хвоей, влажной землёй и чем-то сладким, цветочным. Просто сказка. Я усмехнулась про себя. Буду наслаждаться им ровно шесть месяцев. Ровно столько, сколько отвели мне врачи.

Поставив миску на перекошенный табурет, я вытащила из дома тяжёлое кресло. Уселась, вытянув ноги, и закрыла глаза.