Книга Пропавшая истинная, страница 27 – Лана Нежная

И тут же, моментально, мой дурень выкинул меня обратно в тело. Кости хрустели, шерсть вздыбливалась. Он панически боялся пересекаться с белой волчицей. Я чувствовал его панику — холодную, липкую. Не страх перед ней. Страх, что она зарычит на него. Что она его отвергнет.

Я схватил вещи со стула, оделся, пока волк ещё не передумал, и вышел на крыльцо. Сидел, наблюдал, как она ела. Аппетит был хороший. Шерсть была уже не такой тусклой, глаза блестели.

— Луна, давай дружить, — сказал я ей тихо, присаживаясь на корточки. — Пойдём, я тебя выгуляю в лес. Там хорошо сейчас. Прохладно.

Она замерла с куском курицы в зубах. Я видел, что она заинтересовалась. Навострила уши, наклонила морду набок. Голубые глаза смотрели на меня с осторожным любопытством.

Поев, встала, пошла к калитке и оглянулась. Ждала. Пошёл за ней. Повёл в лес по узкой тропинке, которая начиналась сразу за забором. Ей всё было интересно. Она смотрела по сторонам, нюхала каждый куст, каждый пенёк, тыкалась носом в мох. Фыркала. Любопытная. Как щенок, впервые увидевший мир.

Но немного пугливая. Боялась каждого шороха, каждого хруста ветки под моей ногой. Припадала на лапы, прислушивалась, шерсть на загривке вздыбливалась.

— Не бойся, — сказал я ей, не протягивая руку, зная, что она не позволит. — Я с тобой. Не дам тебя в обиду. Никогда.

От меня пахло спокойствием. Или я так думал. Во всяком случае, она перестала прижиматься к земле и пошла дальше.

Гуляли около часа. Я показал ей речку, поляну с земляникой, старую сосну, поваленную грозой. Она обнюхивала всё с таким вниманием, словно записывала карту мира в свой нос.

Вернулись домой. Она села рядом с миской и облизнулась. Проголодалась. А готового мяса больше не было. Всё слопала.

Я достал из холодильника пакет с зайцем. Специально для неё принёс. Не одну же курицу есть.

— Сырое попробуешь? — спросил я, разворачивая пакет. Запах крови и свежего мяса наполнил кухню. — Так вкуснее. И полезнее для тебя.

Она подошла с недоверием. Понюхала, облизнула. Поморщилась. Потом аккуратно, кончиками клыков, взяла кусок и... унесла к своей миске.

Леди. Ела только с тарелки. Не с пола, не из пакета. С тарелки.

Но уже хорошо. Она должна есть сырое. Она волчица, не комнатная собачка.

После еды она пошла по своим делам во двор и завалилась спать на одеяло.

— Луна, — сказал я ей, присев рядом. — Ты должна выпустить Катю утром.

Фыркнула.

— А то не буду с тобой гулять. И приносить свежее мясо.

Фыркнула ещё громче, показав один клык. Характерная.

Заснула быстро. Я сел рядом, гладил. Шерсть... или я привык, или она действительно стала плотнее, гуще. Там, где неделю назад были проплешины, пробивался новый подшёрсток. Короткий, но живой.

Ушёл к себе. Занимался делами. А ночью Волк, как заведённый, требовал идти на охоту. Тащил зайца. Свежее мясо. Я сказал — он понял буквально.

Принёс его к крыльцу, бросил на ступени и вытолкнул меня обратно в человеческое тело.

«Мол, давай, Егорка, разделывай. Ты же человек, у тебя руки есть».

— Ты... ты должен учить её охотиться, — сказал я вслух, глядя на окровавленную тушку. — Не я должен водить её в лес. Ты.

Волк молчал. Кажется, ему было глубоко фиолетово на моё мнение. Он просто принёс еду. Для пары. Точка.

Разделал зайца. Сложил кусочки в миску, накрыл и понёс к ней в холодильник. Написал записку, старательно выводя буквы: «Катюша, попробуй, пожалуйста, тоже поесть мясо. В моём холодильнике есть рагу из кролика. Тебе тоже нужны силы».