Книга Пропавшая истинная, страница 26 – Лана Нежная

— И всё? А волчица?

— Всё. Волчица к нему относится как... как к обслуге. Она привыкла, что он её кормит. И всё.

— Плохо. Очень плохо, — вздохнул Матвей. — Ты не чувствуешь связи ни с человеком, ни с волком. А должна. Это инстинкт, Катя. Это основа.

— Я бракованная? — голос предательски дрогнул. — Что с этим делать теперь?

— А что ты сделаешь, если не чувствуешь? Может, это камень так повлиял, может, влияние пройдёт со временем... Тут только ждать. Егор тебя не бросит в любом случае. Он будет рядом.

— Как мне быть сейчас? Что делать с волчицей?

— Её нужно выпускать, Катя. Договаривайся с ней. Ей нужно адаптироваться. Желательно ходить в лес, охотиться. Она не комнатная собачка, это дикий зверь, у неё должны проснуться животные инстинкты. Если их не будет, это плохо для её психики.

— Я поняла. Я попробую. Я просто боюсь, что она может стать сильнее и не выпустит меня обратно. Как Серый сейчас не выпускает Егора.

— Вы должны ладить. Без тебя не будет волчицы, без неё — тебя. Вы две половинки одного целого. А волк Егора просто... дурень он просто. Обезумел от счастья, что нашёл тебя.

Серый на полу тихо рычал, соглашаясь или споря — было непонятно.

— Не рычи на меня, а то приеду и накажу, — строго сказал ему Матвей в трубку.

Серый фыркнул, но рычать перестал и покорно положил морду на лапы.

Я поблагодарила Матвея, попрощалась, убрала телефон на место в ящик.

Вышла на крыльцо. Села прямо на деревянные ступени, поджав ноги. Серый подошёл, ткнулся мокрым носом мне в плечо и положил тяжёлую голову на колени. Я запустила пальцы в его густую, тёплую шерсть, расчёсывая её пальцами, как та самая расчёска.

— И чего теперь с этим всем делать, Серенький? — прошептала я, глядя, как солнце освещало верхушки сосен.

Волк только тяжело вздохнул, выдыхая мне на ноги тёплый воздух. В этом вздохе было тридцать лет его ожидания.

Егор

Волк меня не выпускал. Хоть Катя его очень просила. Она говорила с ним мягко, настойчиво, но он упёрся всеми четырьмя лапами и ни в какую.

Но наша пара тоже не глупая. Она поняла, что с этим упрямым лохматым болваном каши не сваришь, пошла ко мне в дом и нашла телефон. Позвонила Альфе.

Я сидел в темноте нашего внутреннего пространства, слушая её голос через волчьи уши. Она задавала вопросы. Жадно, точно, без стеснения. Как будто не неделю назад узнала, что она оборотень, а готовилась к экзамену по биологии магических существ. Матвей рассказывал ей всё медленно, подробно, как маленькому ребёнку. Про стаи, про пары, про истинную связь, про камень.

А потом она произнесла то, что я и так знал, но надеялся, что ошибаюсь. Она не чувствует связи. Вообще. Ни с человеком, ни с волком.

—

Потом мы сидели на моём крыльце. Волк приуныл. Катя, видимо, тоже, потому что от неё пахло не страхом, а чем-то тяжёлым, похожим на растерянность.

— Чего приуныл? — сказал я своему лохматому дурню, пока он жевал собственные мысли. — Нет связи — значит, нужно завоевывать. Как обычные люди. Нужно, чтобы она полюбила нас. Меня как человека. Тебя как волка. И нужно, чтобы ты подружился с её волчицей.

Волк зарычал. Ему этот план категорически не нравился.

—

Катя провела в человеческом теле весь день. Волк крутился рядом. Ужинала опять кашей. Вечером приготовила миску с варёной курицей для волчицы и... выпустила её.