Книга Пропавшая истинная, страница 20 – Лана Нежная

А я ещё была тут. Я не спала. Моё человеческое сознание осталось внутри, запертое в этой белой тушке, но бодрствующее.

И я всё слышала. Слух у меня теперь тоже был отменный. Я слышала, как бьётся его сердце.

Потом я слушала, как он наводит порядок в моём доме. Убрал таз с водой. Снял постельное бельё, намоченное потом и водой. Стирал руками полотенце и простыни, а потом ушёл и вывесил их на улицу. Я слышала, как скрипели прищепки.

Потом он проверил нас и ушёл к себе.

И я тоже прекрасно слышала каждый шаг, каждое его действие — через забор и даже через стены. Он позвонил кому-то. Голос был низкий, напряжённый.

— Альфа, ты был прав. Случился оборот.

Пауза. Я слышала тихий, металлический голос из трубки, хотя он звучал так, будто человек стоял в комнате.

— Егор… это же хорошо. Как волчица?

— Ужасно, Альфа, — Егор говорил тихо, но я слышала каждое слово. — Она очень слабая. И она… она ещё маленькая. Не щенок, но и не взрослая. Так… подросток. Если получится найти того, кто с ней это сделал… я лично разорву на части.

— А так в целом… повреждений нет? Видит, слышит, обоняние работает?

— Вроде цела. Но шерсть… она как будто местами клочьями, тусклая. Я такого не видел никогда.

— Разберёмся. Выхаживай, регенерация должна сделать своё дело. Теперь только ждать. На кого похожа? Какой клан?

— Ни на кого, Альфа. Она белая. Шерсть отдаёт сталью… сединой… я таких не видел. Белых волков в природе почти нет.

— Хм… — голос на том конце был задумчивым. — Может, из-за заточения сменился окрас? Магия камня так повлияла?

Я задумалась над его словами. Мои волосы тоже были русыми, светло-русыми. Летом выгорали до пшеничных. Но когда я заболела, они начали выпадать клочьями, а потом, когда отрасли, стали абсолютно белыми. Почти как седина.

Они попрощались, а ко мне пришло осознание. Это не сон. Это правда.

Я — собака. Вернее, волчица. Вернее, оборотень.

И Егор тоже. И какой-то Альфа. И такие есть ещё. Разные кланы. Боже…

Пусть это будет не сон. Пусть эта маленькая, слабая белая волчица действительно обладает волшебной регенерацией. Пусть она спасёт меня. Пусть она спасёт нас. Потому что я не хочу умирать.

Егор

Волк мой просто озверел.

Он рычал на меня, скалил клыки и не давал выйти. Я уговаривал его до самого утра.

— Дай мне хотя бы поговорить с Альфой, — мысленно взывал я, пытаясь продавить его волю. Нужно выяснить, что это было и как это на неё повлияло. Нам нужна помощь. Ей нужна помощь, она умирает! Выпусти меня, ты, лохматый придурок!

К рассвету он, кажется, понял, что сам не справится. Он неохотно перестал рычать, добежал до нашего дома и, переступив порог, с грохотом вышвырнул меня в человеческое тело.

Я сразу потянулся за телефоном. Набрал Альфу. Он спал, но ответил на первый же гудок — инстинкты у него были ещё те.

— Альфа, — выдохнул я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У нас проблемы.

Я рассказал всё. Про чёрный камень. Про кость внутри. Про то, как волку обожгло пасть, пока он избавлялся от осколков.

На том конце провода повисла тяжёлая тишина.

— Чёрный камень с костью оборотня внутри, говоришь? — голос Альфы стал жёстким, как сталь.

— Да. Всю пасть себе обжёг, пока выплёвывал.

— Я передам нашим старейшинам, пусть копают. Это точно колдовство. Может, шаман какой... Только откуда у него кость взялась?