Книга Пропавшая истинная, страница 19 – Лана Нежная

— Мой пёс... где он? Это он воет? — прошептала я, сжимаясь от новой волны агонии.

— Это не он, Катюш. Это твоя волчица. Ты оборотень. Камень, который ты носила, как-то блокировал её.

— Мм... ты сумасшедший... — стонала я, выгибаясь от нового спазма боли.

— Нет, я тоже оборотень. Я тебе потом всё расскажу, а сейчас поверь мне. Иначе ты просто умрёшь от болевого шока. Выпусти её.

Я опять слышала вой. Он точно был в моей голове. Я схожу с ума.

А потом она заскулила. Это правда волчица. Я... я её вижу. Внутренним взором. Маленькая, белая, с проплешинами на боках. Она билась в конвульсиях внутри меня. Ей тоже невыносимо больно.

— Как? Как её выпустить? — плакала я. — Я её вижу, и чувствую... ей тоже больно.

— Расслабься. Не сопротивляйся. Я знаю, что больно, но нужно принять эту боль. Всего один раз. Ты справишься. У тебя получится. Я рядом, я помогу, подстрахую.

Мне больно. Очень. Ей внутри тоже было больно, она выла, скулила, царапала мою душу изнутри. Я пыталась. Но ничего не получалось. Тело не слушалось. Силы были на исходе. Кажется, я умираю...

— Помоги мне, — просила я её, закрывая глаза. — Я не могу больше... пожалуйста...

И я перестала бороться, сил просто больше не было. Я просто открылась этой боли, пропустила её сквозь себя.

Щёлчок.

Как будто лопнула натянутая струна. Боль резко тупела, отступая, превращаясь в далёкое, фоновое эхо.

Распахнула глаза. Мир изменился.

Цвета поблёкли, стали серо-жёлтыми, но контуры предметов стали невообразимо чёткими. А запахи... Боже, запахи ударили в нос невероятным разнообразием. Я чувствовала пыль на полу, пот, мой и Егора, влагу от мокрого полотенца. И я была как будто не в своём теле. Мир стал огромным, резким, пугающе детальным. А я — меньше.

Егор стоял и смотрел на меня, широко распахнув глаза. Его запах теперь бил в нос так, что кружилась голова — мужской, острый, живой.

Хотела спросить, что случилось, но не выходило. Горло издавало лишь тихий скулёж.

Он медленно опустился на колени.

— Умницы... вы справились. Катюша, не пугайся, всё хорошо, ты справилась. Это твоя волчица.

Он встал, что-то поискал, взял зеркальце с тумбы и осторожно поднёс ко мне.

На меня смотрела белая морда. Собака... я собака...

Нет, не так. Я чувствовала, что я внутри неё. Не я собака, а я внутри этой собаки и просто наблюдала за миром через её глаза, как пассажир в машине. Тело не слушалось меня.

Егор принёс воду в широкой миске, пододвинул. Волчица жадно, но с трудом начала лакать. Она была невероятно слабой, еле держала голову, и лапы дрожали.

Он перенёс меня на пол, кинув предварительно туда моё одеяло.

— Тут прохладнее, тебе будет комфортнее.

Собака моя, походу, вообще не врубалась, что происходило. Она просто позволяла. Или у неё не было сил сопротивляться.

Егор сел рядом на пол, протянул руку и осторожно погладил. От его прикосновения по моей волчьей шкуре пробежала дрожь.

— Теперь нужно время. Вам обеим нужно время прийти в себя. Катюш, волчица слабая, но у волков регенерация происходит быстро. Особенно во сне. Нужно, чтобы вы поспали. Она может спасти тебе жизнь. Доверься ей.

Что? Регенерация? Спасти?

Мысли метались, сбиваясь в кучу. Но волчье тело закрыло глаза. Похоже, у неё и правда не было сил. Её вырубило моментально. Дыхание стало ровным и глубоким.