Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 77 – Виктория Виноградова

Я могла наслаждаться телом этого прекрасного загорелого арамерца, а вместо этого каждый раз отталкивала его, опасаясь, что расставание окажется слишком болезненным. Подумать только, сколько прекрасных часов я упустила из-за собственных опасений.

Да, его придется отдать Эйстерии. Да, в будущем у меня не будет возможности заниматься с арамерцем любовью. И что? Мы так любим тревожиться о будущем, что из-за этого упускаем то прекрасное, что есть в настоящем.

— Гецхе, ты в курсе, что по традициям моей страны, после такого мне полагается сделать тебе предложение руки и сердца? — посмеивался Маркус, гладя меня по ноге.

— Помнится, ты мне как-то говорил, что у вас на родине ни один приличный мужчина не взял бы меня в жены, — съехидничала я.

— Я? Когда такое было?

— В первый день. Вспомни. Ты тогда наотрез отказывался быть рабом, а я, чтобы тебя убедить, пообещала, что позволю помогать мне принимать ванну. У тебя еще лицо тогда перекосило так, будто я тебе дохлого крота на ужин подсунула.

— Ничего не перекосило. Просто немного растерялся от такого щедрого предложения. И вообще, кто сказал, что я приличный мужчина?

— Ну точно, — рассмеялась я.

— Кроме шуток, — продолжал Маркус, — я давно хотел тебе предложить сбежать вместе со мной в Арамерию.

Я ошарашенно уставилась на мужчину. Вся веселость вмиг слетела.

— Что значит «сбежать»?

— Собрать вещи и уехать. Я так и так собирался это сделать. Единственная причина, по которой я до сих пор здесь — мне не хочется подводить тебя, понимая в каком ты положении. Как только срок обучения закончится и Эйстерия с тобой полностью расплатится, я выжду пару дней и убегу.

Сбежит он. Ну, конечно. С ошейником раба далеко не уйдешь. Раб, в одиночку разгуливающий по городу, сразу привлечет внимание городской стражи. И если у раба при себе нет бумаги, разрешающей свободно перемещаться без сопровождения господ, то его мигом схватят, узнают владельца и вернут беглеца.

Договориться, чтобы кто-то из местных жителей приютил, сделал бумагу или помог снять ошейник практически нереально. В теории, если у раба с собой будет солидная сумма, то может и получится, но на деле — это нужно заранее знать к кому идти, договариваться, и опять же не факт, что помогут. Скорее, возьмут деньги, а самого раба сдадут все той же городской страже. После серии рабских восстаний у нас теперь с этим строго.

— Но мне хотелось бы увезти тебя с собой, — продолжал Маркус. — В Арамерии у меня есть свой дом. Жили бы вместе.

— Какая Арамерия? Какой дом? Ты вообще о чем? — я отстранилась от брюнета, не понимая, что он несет. — С чего ты решил, что я бы согласилась?

— Хорошо, встречный вопрос: а что тебя держит здесь? Ты сама жаловалась, что работы нет, что ты едва сводишь концы с концами, что работу эту тебе навязала тетка. А в Арамерии я смогу позаботиться о нас обоих.

На секунду я представила, как оставила этот дом и уехала в чужую страну, где никого не знаю, и единственный, на кого могу положиться — Маркус.

Но это сейчас он мил и заботлив, а что станет через месяц? Через год? Где гарантия, что его увлечение не пропадет?

Да и жить с ним как с мужем… Ну нет. К такому я точно не была готова. Одно дело мило развлекаться в ванной, и совсем другое — связывать свою жизнь с мужчиной, которого я знаю всего ничего.