Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 12 – Виктория Виноградова

Но Маркус явно не собирался умасливать меня или выпрашивать поблажки. Вместо этого он продолжал вести себя так, будто равен мне по статусу. Дескать, ничего особенного: просто не дал упасть спутнице, как и подобает благородному мужчине.

— Это ремесло перешло по наследству от моей тетки, — я все-таки решила ответить на его вопрос.

Шла, стараясь не смотреть на Маркуса, и рассказывала, как переехала сюда из провинции по настоянию родителей. В родном поселении было не так много вариантов работы. Там находились ткацкие мастерские, на которых трудилось большинство горожан. Другая альтернатива — пастбища овец, шерсть от которых шла на все те же ткацкие мастерские.

Отец мой занимался тем, что делал поделки из глины: кувшины, миски. Жили мы не богато, семья была большая, и возможности выгодно пристроить меня замуж тоже не предвиделось.

Тетке требовалась помощница, чтобы передать часть дел, и с легкой руки родителей я отправилась работать сюда, в Дом Покорности.

При родственнице дела шла в гору. Одни рабы сменяли других. В доме всегда было не менее дюжины воспитанников. Их держали в подвале, а на первом этаже, там, где я поселила Маркуса, раньше жила личная прислуга: повар, управляющий, горничные и охрана.

Я помогала, занимаясь обучением рабов. Втемяшивала в их головы основы этикета и хороших манер, рассказывала о мироустройстве, географии, искусстве, чтобы слуга мог составить приятную компанию господину, если тот пожелает.

Работа в целом нравилась. В ней было что-то благородное, просветительское. Тетка в свою очередь занималась дрессировкой, добиваясь от подопечных покорности. Меня к наказаниям рабов не привлекала. Лишь изредка, и то по каким-то пустяковым провинностям.

Наше ремесло приносило весьма неплохие суммы с каждого воспитанника. Мне доставалась небольшая часть, но я не жаловалась. Хватало и на гардероб, и на рукописи, и на украшения, и на диковинные вещицы навроде ламп для ароматических масел.

Я не рвалась заводить знакомства с аристократами, как это делала моя наставница. Не интересовалась наказаниями, не водила дружбы с работорговцами. Мне казалось, что я так и буду всю жизнь заниматься лишь обучением рабов под строгим руководством тетушки.

Поэтому, когда она заявила, что желает отправиться в путешествие и оставляет дом и работу на мое попечение, я почувствовала себя так, словно меня столкнули с высокого утеса в холодное море, полное острых скал.

Но как я не упрашивала родственницу остаться, она была непреклонна. Твердила, что я вполне готова заниматься делом самостоятельно, и что это ненадолго, буквально на полгода, не больше.

Личных рабов тетка забрала с собой, заявив, что не собирается ограничивать свой комфорт даже в путешествии. Оставила мне средства для покупки новых.

А я… сглупила. Первые недели не хотела покупать прислугу, надеясь, что тетка выедет за пределы города и поймет, что путешествие — это не такое уж милое развлечение, как ей представляется. Тем более, что комфорт родственница ценила крайне высоко.

Я надеялась, что она помучается в тесной каюте корабля, сойдет в ближайшем порту и вернется обратно.

Да и на тот момент не было острой необходимости в покупке личных рабов. В доме по-прежнему хватало тех, кого приводили на воспитание, и они вполне успешно заменяли собой прислугу. Было кому готовить, кому убирать. Вир занимался исключительно управленческими делами. Так что по началу все шло довольно неплохо.