Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 105 – Виктория Виноградова

— Я сама сначала не поверила, — объясняла я Ликее. — Думала, что шутит. Представляешь, Маркус прошел по всем работорговцам и договорился о более выгодных для меня условиях сотрудничества. Еще и к Влемиру зашел и заключил договор, по которой я теперь буду время от времени брать на воспитание определенных рабов, которых готовят, в том числе и для твоего брата.

— Серьезно? А этот твой арамерец ничего не придумал? — всплеснула руками Ликея. — Не хочу его ни в чем обвинять, но Влемир не из тех, кто подпускает кого-то к своему ремеслу.

— Честно, касаемо Влемира я еще не проверяла, тут врать не буду. Может Маркус и приукрасил. Но мы вчера с ним ходили к одному работорговцу продать разбойников, напавших на мой дом. И торговец подтвердил, что действительно дал согласие пересмотреть условия работы и слово в слово пересказал все, о чем сообщил Маркус. Так что, вероятно, он не солгал и о Влемире.

Ликея довольно заулыбалась:

— Похоже ты глубоко засела в его сердце! Тебе не будет жаль расставаться с человеком, который так сильно тебя любит?

Вопрос смутил. Сначала Дилизий указал на это, теперь клиентка. Хорошо еще, что мне хватило ума напрямую поговорить об этом с самим Маркусом.

— Он не испытывает ко мне романтических чувств, — пожала я плечами, отмечая, что вопрос блондинки меня задевает. — Просто такой вот благородный и заботливый мужчина. Малий, вилки кладут с другой стороны.

Мне хотелось поскорее перевести тему, но Ликея не позволила.

— Серьезно? Он ради тебя столько всего сделал, и ты полагаешь, что за этим не скрываются чувства?

Мне было неловко говорить об этом, ведь сестра градоправителя не была мне подругой. В первую очередь, она моя клиентка, и я не хотела раскрывать все подробности наших с Маркусом отношений. Но и оставлять ее с мыслью, что чужой раб влюбился в меня, тоже не следовало.

— В какой-то момент мне и самой так показалось, — произнесла я осторожно, подбирая каждое слово, чтобы не сболтнуть лишнего. — Поэтому поговорила с Маркусом, и он подтвердил, что помогает только из добрых побуждений. Объяснил это особенностями воспитания. У них в Арамерии принято заботиться об окружающих и для него это само собой разумеющееся.

— Одно другому не мешает, — отмахнулась аристократка. — Мне кажется, он тебя любит.

— Да нет же. Он сам сказал, что это не так.

Вот только сплетен мне не хватало. Не приведи Далар, если эти домыслы дойдут до ушей Эйстерии. Она меня тогда живем сожрет и не поморщится.

— Значит соврал, — Ликея упрямо качнула белокурыми кудряшками.

— Маркус прекрасно понимает, что принадлежит другой хозяйке, — я продолжала открещиваться от выводов Ликеи. — К чему ему влюбляться в меня? Мы знакомы всего ничего и вскоре он покинет мой дом.

— Ты так говоришь, как будто он должен был заранее взвесить все «за» и «против», прежде чем влюбиться.

— Ну да. Я ведь взвешиваю.

— Это потому, что у тебя вместо сердца — счеты, — Ликея начала сердиться.

Плохой знак. Меньше всего мне хотелось испортить с ней отношения. Я прекрасно знала, как она может быть добра к тем, кому благоволит и как мстительна с теми, кто ее разочаровал.

— На самом деле, — я перешла на шепот, решив смягчить гнев блондинки, — мне страшно от мысли, что Маркус действительно может быть в меня влюблен.