Онлайн книга «Любовь оборотня»
|
Работники базы, дочерна загорелые, кто в светлых штанах и рубахах, кто полуголый, наблюдали за некрасивой сценой со стороны. Хмурились, усмехались зло, а некоторые, судя по движениям губ, не сдержали крепкого словца. Но с сопредседателем Магистериума не поспоришь. Сьер Булон предложил гранд-мажисьен руку, помогая перейти на сходни. Она надменно вложила ему в ладонь длинные бледные пальцы, показывая, что в поддержке не нуждается, но нисходит до его стараний. В эту секунду где-то раздался хлопок, потом скрежет, и все увидели, как в отдалении падает в сапфировый океан причальная мачта. Карита даже удивиться не успела, не то что испугаться. Под ногами у неё дрогнуло, по стальной платформе раскатился страшный громовой удар, палуба накренилась — и под грохот и лязг Карита полетела во всколыхнувшуюся воду. Глава 5 Над её головой сомкнулись зеленоватые волны. Справа и слева водную толщу прошили какие-то обломки, будто чёрные снаряды, пущенные вглубь. Карита одним сильным движением вытолкнула себя на поверхность, бросила взгляд вокруг. Неподалёку барахтался сьер Булон, батискаф оторвало от платформы и отнесло в сторону, а внизу, в бездонной синеве, парила тонкая фигура в белом — словно манекен из магазина одежды, — медленно уходя ко дну. Карита приподнялась, готовая нырнуть, но налетел вихрь, от которого отец взял себе фамилию, и вырвал её из морских объятий. Именно так — «вихрь» — переводилось с древнефирамского слово «вертекс»… — Пап, нет! — крикнула она в мелькнувшее перед глазами лицо. — Смотри! База рушилась. Гнулись опоры, качались палубы, платформы разъезжались, что-то лопалось, падало, ломалось, крики людей тонули в надрывном стоне металла. — Иди, пап! Я тут… Вихрь закружил её сильнее — и оставил. Метнулся по небу смазанным росчерком — туда, где разламывалась надвое еще одна башня, грозя рухнуть на палубу с людьми. Они поняли друг друга: Карита в воде не пропадёт, в воде ей лучше, а базу надо спасать, и никто не сможет сделать для этого больше, чем отец, ни у кого нет таких уникальных способностей и такого опыта… Что-то большое ухнуло в воду совсем рядом, сьера Булона захлестнуло волной. И Карита нырнула, ощущая, что меняется — немного, ровно настолько, чтобы быстро, по-рыбьи, проплыть полтора десятка метров, подхватить тёмное тело, поднять кверху, протащить за собой до жёлтой игрушечной подковы батискафа и, напрягая все силы, закинуть на край этой подковы. — Спасибо, — прокашлял мокрый сьер Булон, глядя на неё дикими глазами. Было ясно, что её тщательно хранимая тайна раскрыта. Ну и пускай! Карита снова ушла под воду и отдалась бездне, двум безднам — синей, океанской, холодной, и золотой, внутренней, тёплой, как жизнь и свет, глубже, необъятнее любых морей. Как бы ни объяснял это папа, что бы ни говорили мажисьеры, Карита не ощущала различия между той частью мира, где она была человеком, и той, где обретала иную себя, и границы тоже не ощущала. Нельзя провести границу в своей душе… Рядом двигались другие — странные, искажённые тени. Это оргаматы, изгнанные Октавией, возвращались, чтобы делать свою работу, спасать людей. Карита не стала к ним присматриваться. Раскинув плавники-крылья, она уверенно нагоняла крохотную белую фигурку. Обычный человек, скорее всего, был бы уже мёртв, но любой магнетик крепче и выносливей человека, а Октавия — не любая. Карита видела, чуяла: она жива! Сколько бы зла эта женщина не причинила маме и папе, в каких бы тёмных делах ни были замешана, нельзя оставить её тонуть… |