Книга На краю звездопада, страница 128 – Наталья Чернышева

Я кивнула. Я уже как-то привыкла к своим апартаментам, и вот опять придётся их менять. Пусть я уйду отсюда не в неизвестность, ведь домик в Отрадном по-прежнему оставался за мной. Но я вдруг поняла, что очень не люблю перемены. Не до паники и страха, как раньше, но не люблю.

— Я не сойду с ума? – спросила я.

— Теперь уже нет.

На столе у Анны Жановны, слева, висела голографическая фотография. В молодой женщине с короткой стрижкой я узнала госпожу профессора, а рядом с нею, приобняв её за плечи, стоял очень суровый на вид мужчина. Кажется, он был её старше намного. Отец?

Анна Жановна перехватила мой взгляд.

— Это мой муж, – спокойно пояснила она. – Игорь Жаров.

— А потом? – сорвалось у меня с языка.

Мне вспомнилось морозное кладбище под тёмным небом, серебряный призрачный огонь, поднимавший над тихим городком призрачное сияние и – тёмную фигурку над одной из глянцевых чёрных плит.

Я пожалела о своём вопросе, потому что восприняла всплеск боли как свою собственную рану.

— Потом он умер, – всё тем же ровным тоном ответила профессор. – Тогда пирокинетики дольше шестидесяти лет не жили… И против сыграло наше желание родить детей. Видишь ли, среди неприятных побочных явлений пирокинетической паранормы есть такая дрянь, как прогерия. Укороченный срок жизни, попросту говоря. Чаще всего она поражает детей, зачатых естественным образом, но может переходить и на родителей тоже, и тут уже не важно, естественным было зачатие или же в репликаторной колбе репродуктивного центра… Именно поэтому мы запрещаем всем носителям паранормы психокинетического спектра рожать детей вне репродуктивного центра. Бороться с прогериями мы до сих пор так толком и не научились. Проще их предупредить. То есть, исключить все нежелательные комбинации генов ещё до зачатия.

Прогерия! Звучало жутко. Укороченный срок жизни? Насколько укороченный? Кажется, я задала вопрос вслух.

— При генерализированных формах – до пяти лет, – сказала Анна Жановна. – Ребёнок к пяти годам погибает от старости. Взрослый уходит быстрее. От трёх дней до года, в этом интервале примерно. Нет, ничего нельзя сделать. Бессильны все. И мы, и врачи-паранормалы.

— А я…

— С тобой всё пошло не по самому пессимистичному сценарию. Но терапия, которой мы подвергли тебя, чтобы сохранить тебе разум, могла сказаться на твоих родителях самым неблагоприятным образом. Потому что, – в терминах паранормальной медицины, – ты как бы рождаешься заново, ведь у тебя меняются параметры твоего организма, некоторые из них – значительно. Чем-то это похоже на метаморфоз, через который проходят дети гентбарцев. У них четыре критических метаморфозов за всё детство, они взрослеют скачкообразно, проходят ускоренную перестройку организма, закукливаясь в коконах на несколько дней. С тобой мы обошлись без коконов и даже без искусственной комы, но это не могло не задеть твоих родителей, к сожалению. В практике целителей известно немало случаев подобных обратных прогерий, многие из них подробно изучены. Твоей маме, к счастью, ничего не грозит, обследование показало, что признаки начала родительской прогерии были купированы практически сразу же. А вот твой отец…

— Адмирал Костров, – я не хотела называть отцом того, кто хотел меня убить.

Человек, объятый неистовым огнём, пробившийся сквозь барьер ради того, чтобы убить меня, горел такой яростной ненавистью, что называть его отцом не поворачивался язык.