Книга На краю звездопада, страница 126 – Наталья Чернышева

— У меня самой тот индекс – триста два, – сообщила доктор Хименес, чуть усмехаясь. – Я ведь родилась даже не в прошлом веке, а в позапрошлом… Моя генетическая линия устарела уже настолько, что полностью выведена не только из производства, но и из популяции. Никто не дожил до нынешних дней. Я – последняя.

А я вдруг увидела гусиные лапки в уголках её глаз. Мне показалось, они стали сильнее. Глубже. Седины, правда, на висках нет, но волосы ведь можно и покрасить…

Эхом отдался в памяти голос целительницы, когда она говорила о своей смерти: «Я готова, Ане, я к ней готова!» Меня поневоле кинуло в жар.

Есть жизнь. И есть смерть. Два рубежа, между которыми мечется наше сознание: дата рождения и дата смерти. Разум вспыхивает яркой искрой, горит, пока не сгорает, и гаснет. А вокруг – тишина. До, после и в процессе. Тишина, темнота и холод.

И серебряная призрачная роза над небольшой кладбищенской плитой.

— Главное, не количественное выражение силы, Десима, – мягко выговорила целительница. – Главное – точка её приложения! Можно всю жизнь носить в гору тяжёлые камни, похваляясь физическим совершенством. А можно придумать рычаг, блок, найти точку опоры и поднять на гору в двадцать раз больше камней куда большего веса!

— А потом ещё и до антиграва додуматься, – попыталась было улыбнуться я.

Губы прыгали. Ладони оледенели так, будто я держала их в морозильнике. Но меня отпускало. Доктор Хименес лечила меня сейчас, как лечила всегда, при каждой нашей встрече. Чего ей это стоило, знала только лишь она сама.

— Что ты хотела нарисовать, Дес?

— Сае, – тут же ответила я.

— Бедная девочка, ты скучаешь, – доктор Хименес коснулась пальцами моей руки.

От её ладони исходил золотистый исцеляющий жар. Он грел. Успокаивал. Возвращал уверенность.

— Но ты рисовала своего возлюбленного и раньше, причём без таких последствий. Вспомни, что именно ты захотела нарисовать сейчас.

— Я… хотела… увидеть, как мы с ним встретимся, – глотая слёзы, ответила я. – И не получилось. Доктор Хименес! Это значит, что мы теперь не встретимся никогда?! Он умрёт?

— Нет, конечно же, Дес. Он не умрёт, зачем ему умирать… Исходя из того, что мы знаем о чима – а наши добрые соседи-апарие не спешат делиться сведениями о своей расе, твой друг не может умереть просто так. Паранорма защищает своего хозяина…

— Пирокинетики гибнут в бою, – возразила я.

— Не поспоришь. Гибнут. Но Сае – не пирокинетик, он – чима… а это нечто другое. Чуждое нам, загадочное и – мощное, крепко завязанное на такие иррациональные штуки, как чувства. Полагаю, он не может умереть, пока ты веришь в то, что он жив, Десима.

Я испугалась. Я вдруг испугалась до остановки дыхания. Тогда я не поверила в его любовь. Заколебалась, засомневалась, утратила веру. Всего на миг, и он исчез. Самопроизвольный портал, сгенерированный нестабильной паранормой чима выкинул любимого где-то за пределами обитаемой Вселенной. А сейчас, выходит, я усомнилась в том, что он жив?!

И этого мига… могло… оказаться… достаточно… чтобы… Достаточно, чтобы…

Даже в мыслях я не могла произнести словосочетание «он умер».

Боги Галактики, что же я натворила! Что я, дура такая, сейчас натворила!

Ужас пеленал меня тугим саваном. Если Сае мёртв, незачем жить и мне. Но он не мёртвый, не мёртвый, не мёртвый! Я верю в то, что он жив! Он живой… и мы с ним однажды встретимся. Но даже если и не увидимся больше никогда, главное, что он жив. И, возможно, даже счастлив. С той, кто никогда не усомнится в нём.