Книга Беглянка №0 для звёздного командора, страница 9 – Алекс Скай

Правильно. Слишком поздно. Второй вариант лежал прямо перед ней.

К-17 создавали в эпоху, когда командные сертификаты хранили не только как формальные идентификаторы.

Каждый навигационный узел сохранял локальные таблицы допусков кораблей и офицеров, имевших право изменять закрытые маршруты.

Если таблицы уцелели, здесь подпись можно было прочитать без внешнего запроса.

Элара включила ручное управление.

— Раз уж вы так старались открыть дверь, — сказала она неизвестно кому, — посмотрим, что за ней.

Челнок вошёл в К-17. Пространство не изменилось.

Никаких красивых вспышек, тоннеля из света или другого эффекта, который понравился бы авторам дешёвых исторических реконструкций.

Звёзды на главном экране сместились относительно контрольной сетки, а навигационные маяки начали подавать сигналы с другой частотой.

Элара нахмурилась. Не той. Семь лет назад К-17 работал на стандартной частоте старой транспортной сети.

Сейчас маяки обменивались короткими пакетами через резервный контур. Кто-то перенастроил их. Не сегодня. Она быстро открыла свойства первого узла.

Последнее официальное обновление — семь лет и три дня назад. Последнее локальное изменение… Элара наклонилась к экрану.

Двадцать семь дней назад. Она перечитала дату. Двадцать семь дней.

Почти столько же прошло с момента, когда древние врата отозвались на Веру Арден и Кайрена Роу.

Совпадение могло быть настоящим. Но Элара больше не доверяла совпадениям, которые умели пользоваться административным доступом.

Она сохранила запись в локальный буфер и отключила связь с маяком раньше, чем тот успел запросить дополнительные данные.

На основном экране появилась новая траектория.

Коридор не вёл её напрямую в Керрен. Он предлагал промежуточную точку. Старый навигационный узел Н-4.

Элара знала его. Не по памяти. По рукам. Она когда-то сама меняла там половину маршрутных таблиц. Пальцы замерли над панелью.

И воспоминание пришло без разрешения. Не вспышкой. Обычной деталью.

Рейнар сидит на полу рядом с разобранной консолью и держит в руках два почти одинаковых соединительных блока.

— Какой?

— Левый.

— Они одинаковые.

— Не одинаковые.

— Чем отличаются?

— Один работает.

Он смотрит на неё с тем невозмутимым выражением, которое ещё не научился использовать на совещаниях.

— Очень содержательно.

— Ты спросил, какой. Я ответила.

— Я начинаю понимать, почему тебя не любят ремонтные бригады.

— Меня любят ремонтные бригады.

— Они называют тебя «катастрофой с допуском».

— Это ласково.

Тогда он засмеялся. Не так, как позже, когда стал командором и смех у него превратился в редкое нарушение дисциплины собственного лица.

По-настоящему. Элара оборвала воспоминание. Не боль заставила её это сделать — с болью было бы проще. Воспоминание оказалось слишком нормальным.

Будто потерянные годы можно было убрать из жизни одним движением, а за ними всё ещё находились двое людей, которые спорили о неисправном узле и вечером выбирали, в каком секторе снять жильё после её следующего контракта.

Они даже выбрали. Небольшой жилой уровень над восточным доком. Эларе нравились окна.

Рейнар утверждал, что окна в космосе — это бессмысленная трата полезной площади, но через два дня принёс схему квартиры, где самое большое помещение выходило именно к внешней стене.