Книга Импринт, страница 57 – Вероника Десмонд

— Продолжай разговаривать на русском, – мама понижает голос, я слышу шаги и звук закрываемой двери. – Я не одна. Мы с Уиллом в Париже.

Уилл. Ну, конечно же. Кажется, Уилл владеет крупной компанией, связанной с авиацией. Я даже не могу вспомнить, какой это по счету ухажер.

С другой стороны, в прошлый раз был мой учитель английского, так что теперь я не жалуюсь, вы не подумайте.

— Ты все еще можешь прилететь ко мне, – я шумно вздыхаю, пытаясь совладать с паникой. – Приедут представители Кембриджа, все приглашенные ученики будут со своими родителями. Я не могу пойти одна, мам… мне…

Меня тут же перебивают:

— Не будь такой строгой, Катерина. Это не так уж и важно.

Я прикрываю глаза и мысленно считаю до трех.

— Это чертовски важно, мама. Возможно, это один из самых важных вечеров в моей жизни. Он определит мое будущее. И я говорила тебе о нем с двенадцати лет.

Все, к чему я так долго шла эти годы. Кембридж. Моя мечта.

Неожиданно в памяти всплывают мертвые темные глаза, которые вытряхивают из меня всю душу. Что я сделала не так? Почему моя жизнь превращается в ад?

— Ты можешь пойти одна.

— Я должна быть с тобой, мама, – мой голос строг и сух. Черт возьми, если мама опять бросит меня в важный момент, моя вера в ее благоразумие падет. – Они хотят познакомиться с родителями, чтобы составить полную рекомендацию или дать отказ.

— Ты можешь позвать Зака.

— Я не буду просить его прилететь из Канады ради одного вечера, – в моем голосе чувствуется волнение. – Пожалуйста, мама. Это очень важно для меня.

— Я не могу, Кэт, – она замолкает, а затем обращается, по всей видимости, к очередному «Уиллу». – Уилл, дорогой, я скоро буду.

— Мама, – умоляю я. – Пожалуйста. Прилети на один вечер.

— Прекрати канючить, – ее тон из нежного превращается в колючий. Она никогда не разговаривала со мной так же, как с ее мужчинами. Ласково. – На этот раз все по-другому. Уилл хочет сделать мне предложение. Я не могу упустить такой шанс, ты должна понять меня, Катерина.

Я дотрагиваюсь до переносицы и сжимаю пальцы.

— До Кембриджского вечера остается три недели. Если Уилл сделает предложение раньше, ты прилетишь?

Опять какое-то копошение, смех и бормотание:

— Мы поговорим позже, Кэтти.

А затем она сбросила звонок.

Она, черт возьми, сбросила звонок!

— Анна не приедет, – Эмма откладывает Брэдбери и встает с кровати.

— Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, растирая грудную клетку. – Я же разговаривала на русском.

Никакого приступа, Катерина. Не в присутствии твоей лучшей подруги.

Сердце пропускает удар.

«Дыши, Кэт. Или я буду дышать за тебя».

— Нетрудно догадаться. У тебя такое лицо, как будто ты вот-вот заплачешь, – Эмма садится рядом и мягко забирает стакан латте, который я все это время сжимала в руке. – И не то чтобы я удивлена.

Я не заплачу… я…

Просто не самая лучшая неделя, верно? Все наладится, не так ли?

Я тянусь за книгой и прикладываю ее к груди, надеясь, что Рэй сможет меня вылечить.

— Почему?

— Потому что твоя мама – сука, Кэт.

Я морщусь от ее слов, однако по какой-то причине не могу возразить. Боже мой, я так редко просила маму о чем-либо. Я задумываюсь. Пожалуй, это был первый раз, когда я действительно умоляла ее.

— У тебя замечательные оценки, – Эм пытается меня подбадривать, кидая неодобрительный взгляд на мою фланелевую пижаму, из которой я не вылезала все выходные. – Даже думать не смей, что они не примут тебя. Черт меня побери, если они не примут тебя, я разочаруюсь во всей системе образования Великобритании.