Книга Импринт, страница 108 – Вероника Десмонд

«Тебе надо быть сильной, Катерина. Готова ли ты потерять свою гордость взамен на спасение единственного наследия твоего отца?»

Я горько усмехаюсь.

Гордость? Дело не в гордости.

Дело в том, готова ли я умереть снова, если увижу его вновь.

Вышагивая по тускло освещенной гостиной, я смотрю на свой телефон, который сжимаю в руке уже… черт знает сколько времени.

Прошло три дня с того момента, когда мне пришли сообщения от самого Дьявола. Нет никаких сомнений, кто их отправил. Вероятно, Кастил думает, что я соглашусь на его условия, учитывая мое безвыходное положение, но я не собираюсь продавать ему свою душу.

Сегодня я сходила на завтрак с Эммой, чтобы как-то отвлечься от демонов, сидящих на моих плечах и шепчущих всякие гадости. Самый сладкий в мире латте почти привел меня в чувство.

Почти.

Я смотрю на Мари, а она улыбается, нарезая мне авокадо, в то время как мама завершает дела в своем ноутбуке. Мне нравится наш спокойный план на этот ужин: мы собираемся приготовить пасту с соусом песто и испечь брауни, а затем включить какую-нибудь мелодраму двухтысячных. Лично я размышляю над «Спеши любить»: если я буду рыдать над тем, как Ной и Элли расстаются, никто не заподозрит, что я плачу не только над фильмом.

— Мне помочь тебе с соусом? – спрашиваю я сестру.

— Нет. Ты умудрилась испортить мои прекрасные тортильони. Теперь я могу доверить тебе только смешение ингредиентов, – она протягивает мне ложку с гуакамоле. – Ну как?

— Прекрасно, Мари. Как и любая твоя еда. Я буду скучать по ней.

— Даже больше чем по мне? – она улыбается, но я вижу, как ее взгляд тускнеет.

— Извини, но твой брауни священен, – шучу я, пытаясь разрядить обстановку. – Я не могу любить кого-то сильнее его.

Мама наконец отвлекается от своего ноутбука.

— На какой день ты взяла билеты?

— Рейс в воскресенье утром.

Я вздрагиваю, когда Мари вдруг с грохотом роняет ложку.

— Почему ты опять убегаешь, Кэтти? – мое сердце больно сжимается. Ее лицо выглядит самым расстроенным из всех, что я когда-либо видела. – Неужели ты не можешь остаться с нами в Лондоне? Хотя бы до Рождества?

Я судорожно вздыхаю. За последние несколько дней я искала решение: отправила план каждому возможному спонсору, включая тех, что указаны в контракте Кастила. Надежда продолжала расцветать в моей груди с силой, что причиняла боль. Но надежда – это «пустая концепция», не так ли? В конечном итоге она рушится.

Никогда в своей жизни я еще не получала столько отказов, но я старалась не развивать в себе поглощающее чувство вины. Я сделала все возможное, чтобы спасти «Рид Хоспитал», и продажа себя не является спасением.

Так что я вернусь в Канаду, сдам свой диплом, получу степень и продолжу жить, как жила раньше.

— Извини, Мари, но я не… могу, – обняв сестру, я беру ее лицо в свои ладони и шепчу. – Я буду ждать тебя в Ванкувере на каникулы. Ты ведь приедешь?

Она тяжело вздыхает.

— Приеду.

— Хорошо.

— Мари, выйди, – неожиданно приказывает мама.

— Что?.. – взгляд Мари встревожен, когда она смотрит на меня.

— Все в порядке, – говорю я с улыбкой. – Я прослежу на твоими тортильони. Пожалуйста, оставь нас наедине ненадолго.

Она бросает на меня неуверенный взгляд, затем обнимает и сужает глаза, глядя на нашу мать:

— Тебе лучше не расстраивать Кэтти, мама. Иначе я перееду в Канаду вместе с ней.