Книга Акцентор, страница 85 – Вероника Десмонд

— Но ты будешь преследовать?

— Конечно, буду. Хорошо, что мы начали находить общий язык.

— Мы не начали находить общий язык. К твоему сведению, это называется принуждением.

Легкое подергивание его губ – это весь его ответ. Мой позвоночник напрягается, когда он быстро огибает лестницу и сворачивает в длинный коридор. Всегда остается вариант с комнатой пыток.

Проклятье, Элеонор. Угомони свое болезненное воображение.

Когда мы доходим до кухни, он осторожно ставит меня на ноги. Я делаю несколько шагов назад, чтобы снять напряжение от его влияния.

Но он смотрит, и это просто невыносимо.

Я прокашливаюсь, а затем спрашиваю, заполняя удушающую паузу:

— Что это за место?

Это поместье очень старое и, вероятно, очень дорогое. На полу светлый мрамор и ковры, огромная лестница ведет на второй этаж, а еще повсюду расставлены цветы и различные статуи, которые, к моему сожалению, хочется рассматривать. Кухня выглядит более ухоженной, чем я помнила ее в прошлый раз, когда бродила по территории. Появились столы и стулья, и даже растения.

Что ж, это определенно замок с приведениями, но невероятно красивый замок с приведениями.

Идеальное место преступления, верно? Учитывая, что в заброшенном саду легко спрятать трупы.

— Я купил этот дом для тебя.

— Для меня, – хрипло повторяю я. – И что это значит?

— Это значит, что ты должна переехать ко мне.

После того как с меня снимают куртку подобно какому-то гребаному джентльмену, он достает упаковку с пастой и, налив в кастрюлю воду, ставит ее на плиту.

Я застываю в двух метрах от него, заставляя себя собраться с мыслями. Меня словно заманили в клетку с монстром, и самое ужасное: я совершенно сбита с толку.

— Ты шутишь, верно? Неужели ты думал, что я перееду к тебе?

Мое проклятое сердце пропускает удар, когда я сталкиваюсь с безжалостными глазами напротив.

— Ты уже здесь, ангел. Заметь, я даже не прибегаю к радикальным мерам, хотя терпение никогда не входило в список моих удивительных качеств.

Боже, я даже не хочу знать, о каких радикальных мерах идет речь, хотя мне бы следовало.

— Это похоже на абсурд. Ты не можешь покупать чертово поместье ради человека, которого едва знаешь.

Его пальцы медленно откладывают нож с остатками базилика. Карие глаза темнеют, а на губах расцветает волчья ухмылка.

Удар сердца.

И еще один.

И еще.

Я умоляю свой пульс хоть немного замедлиться. Каждый раз, когда он смотрит на меня подобным образом, я чувствую себя невыносимо ничтожной. Крошечной. Бессильной.

— Маленький наивный ангел, ты недооцениваешь силу моей печальной одержимости. Я единственный, кто знает тебя практически досконально. Ты придерживаешься вегетарианства, так как обожаешь животных. Твой плейлист – настоящий хаос, потому что тебе нравится буквально каждая мелодия. Ты дотрагиваешься до переносицы, когда находишься на грани – как сейчас, – он усмехается, когда я убираю руку. – Блядь, как же я это обожаю… Я люблю быть объектом твоего милого внимания.

Жгучий жар распространяется по моей коже. Странное теплое чувство едва не сжигает меня заживо, потому что никто не интересовался мной в такой степени.

— Твоя боязнь сцены связана с сопротивлением выражать себя, хотя ты самое прекрасное создание на всем гребаном свете. Еще ты питаешь слабость к старым фильмам: готов поспорить, ты каждый год пересматриваешь «Римские каникулы». Кстати, напомни мне про Италию летом. Я хочу трахнуть тебя в церкви «Тринита-деи-Монти», пока ты будешь поклоняться твоему единственному Богу, мой ангел. Мне продолжить?