Книга Конгруэнт, страница 32 – Вероника Десмонд

— Тебе лучше уйти. Или я закричу.

— Или? – Он затягивается, обнимая сигарету греховными сухими губами. Я еще помню их. Помню каждое касание к моей коже. И меня это злит. – Мне нравится, когда ты кричишь, но я пришел сюда не за этим.

Интенсивный взгляд застревает на моей груди, обтянутой тонкой майкой, затем спускается ниже, скользит по пижамным шортам и спускается на ноги. Температура моего тела поднимается.

Его холодные длинные пальцы ловят мою лодыжку и резко тянут на себя. Я вскрикиваю, когда металл от наручника впивается в кожу.

— Тише, Изабелла. Ты можешь проснуться.

— Что?..

Его рука движется вниз по ноге, пальцы почти нежно касаются татуировки в виде лилии, но жест совсем не искренен. Он злой, насыщенный и темный.

— Только посмотри на себя. Прекрасный дьявол, ищущий искупления, со своим ложным превосходством, высокомерием и желанием обладать. Ты сойдешь в ад легко, милая.

Я не могу терпеть его касания.

Это слишком… мучительно.

— Сними маску.

— Сниму, если ты снимешь шорты.

Реальность обрушивается на меня, как смертоносный ураган, неумолимо впрыскивающий яд в мои вены. Я достала видео из клуба «Дьявол». Тошнотворный хруст костей, истошные крики, бесконечно льющаяся кровь.

Чон хладнокровен и жесток, но он не будет насиловать девушку, верно? Но я так же знаю, что этот человек не остановится ни перед чем, если чего-то захочет.

И сейчас он хочет меня.

Каждая моя мышца напрягается, когда он тушит сигарету о кровать и дергает за резинку шорт. Я могу сопротивляться, но сопротивляться ему? Это всегда будет похоже на бой с хищником, который уже сомкнул челюсти на моей шее.

— Уходи, – шепчу я задушено. Мои глаза наполняются слезами.

Не смей падать туда. Не смей.

— Не говори.

— Чего ты хочешь?

— Замолчи, Изабелла.

Хлопковая ткань скользит по моим ногам с неумолимой скоростью. Он с легкостью переворачивает меня на живот так, что теперь я лежу на его коленях с поднятой вверх задницей.

Я дергаю рукой в тщетной попытке освободиться от наручников, а затем слышу тошнотворный звук расстегивающейся пряжки и замираю в ужасе от того, что произойдет дальше. Волоски на моем затылке встают дыбом.

Не. Падай.

Мне хочется кричать, но горло лишь судорожно сжимается. Происходящее напоминает оживший кошмар, трагедию Шекспира. Призраки на пиру – кровавое видение убитого Банко, которое видит только Макбет. Или изнасилование Лавинии в «Тит Андронике».

Лавинии отрезали язык и руки. Сделает ли он со мной то же самое?

— Я не хочу этого! – Злые слезы текут по моим щекам.

Я ненавижу себя. Ненавижу!

Его большая ладонь медленно гладит бедро. Свист ремня разносится в воздухе, словно зловещий вой из адских ям, и я кричу, когда жестокий удар обжигает мою кожу.

Боль от удара настолько сильная, что мир сужается до ослепляющей вспышки и звона в ушах.

Я могу пережить все что-угодно, но не это.

Только не это.

Я задыхаюсь, хватая ртом воздух.

— Считай! – приказывает он хриплым голосом.

— Ублюдок!.. – Судорожный крик вырывается из моего горла, когда на меня обрушивается очередная слепящая боль. Задница горит огнем.

— Ты научишься подчиняться.

Я сжимаю зубы, упираясь лбом в холодный матрас.

— Иди на хуй, чертов сукин сын.

Удар.

Я кричу, рыдая от боли.

В отличие от меня Чон предельно спокоен. Предельно собран и равнодушен.