Книга Конгруэнт, страница 19 – Вероника Десмонд

Фонд Вейлана, как они сами с пафосом пишут, «существует для того, чтобы искоренить самые разрушительные заболевания и понять структуру самой жизни».

Ну конечно.

На деле – идеальный фасад для отмывания денег и манипуляций в лабораториях, куда никто не заглядывает. Они обманщики. Весь фонд – это просто бизнес, дорогой, чистенький и предельно лживый.

Я продолжаю копать дальше, просматривая каждый комментарий в его соцсетях, в том числе подписки. На самом деле его профиль практически пуст, но он часто появляется в открытой жизни своих друзей.

Множество баснословно дорогих автомобилей, жизнь в привилегированных кругах, напоминающая пир во время чумы на фоне Вермеера, коллекции произведений искусства, особенно статуй, – он угощает сигаретой падшего ангела, а сам лепит дьявола.

На одной из фотографий Чон, одетый в Loro Piana, стоит посреди гольф-клуба рядом с мэром Лондона. Следующее фото сделано на охоте на лис – это часть старой традиции. На самом деле такая охота уже давно запрещена, но это не помешало его другу пустить пулю в глаз животному и выставить мертвую лисицу напоказ как чертов трофей.

Есть еще одно фото – его сфотографировали со спины в лофте, предположительно находящемся в районе Белгравия. Сфотографировала девушка – Элена Коваль. Родом из Франции, двадцать восемь лет, училась в Сорбонне и работает куратором частных арт-коллекций.

Итак, Чон ненавидит своего отца, увлекается искусством, и в его ближайшем окружении существуют лишь наследники ведущих компаний или кто-то, кто так или иначе связан с политикой.

И последние полгода он спит с Эленой.

Я рассматриваю его прекрасное, идеальное лицо, темные глаза и вежливую улыбку, за которой скрывается убийца. К горлу подкатывает тошнота.

Он умен, холоден и нелюдим. Мы из абсолютно разных миров.

А еще он где-то рядом. Убивает других людей и смеется надо мной, думая, что ему все сойдет с рук.

Я вздрагиваю, когда нетерпеливый стук внезапно нарушает тишину.

— Кто там? – кричу я, откладывая ноутбук.

Встав с кресла, иду к входной двери, а затем каждый дюйм моего тела замирает, когда мне отвечает глухой голос:

— Это полиция, мисс Ашборн. Вас беспокоит инспектор Макгрегор.

Мое сердце падает к онемевшим ногам, губы едва шевелятся, но я заставляю себя щелкнуть замком.

— Зачем вы пришли?

— Это касается событий, произошедших вечером на Морей-стрит. Профессор, с которым вы так усердно пытались связаться последние недели, объявлен пропавшим без вести. – Мужчина делает паузу, разглядывая свежую надпись на моей двери:«НАДЕЮСЬ, ТЫ СКОРО СГНИЕШЬ ЗА РЕШЕТКОЙ, СУКА!» – подарок от старой подруги Шарлотты.– У нас есть основание полагать, что мистер Картрайт мертв.

Инспектор отводит меня в кабинет с включенной настольной лампой, повторяя сцену из «Главного подозреваемого». Полицейских двое – черный мужчина и белая молодая женщина. Макгрегор выходит в коридор, чтобы пообщаться с кем-то из администрации Кингстона, и мы остаемся одни.

В этой части здания всегда холодно. Сквозняк проникает до самых костей, и я натягиваю рукава бесформенного свитера, сдерживая дрожь, но мои пальцы все еще охвачены тремором.

За свою жизнь я вдоволь наслушалась дерьмовых историй. Обычно люди любят, когда их слушают и особенно – когда жалеют. Может быть, Лукас был прав в том, что я доставляю всем проблемы и рано или поздно столкнусь с последствиями?