Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 41 – Полина Каминская

Рик не задавал вопросов. Мы говорили о ней как о досадной помехе, как о сломанном инструменте, который придется «утилизировать», когда он станет бесполезным. Слышать собственные слова было тошнотворно. План сработал слишком хорошо. Она всё-таки спустилась. И если бы мне нужно было подтверждение, что она всё слышала, то я получил его сполна.

Этот взгляд, полный чистой, ледяной ненависти и абсолютного презрения, выбил меня из колеи сильнее, чем пуля. В её глазах я увидел монстра, которым всегда боялся стать. Но даже в этой панике она продолжала ёрничать и грубить. Я смотрел на неё, восхищался её несгибаемым духом — эта девочка была сделана из стали и огня — и еле сдерживался, чтобы не рассмеяться от нелепости ситуации.

Шли дни. Напряжение в доме нарастало, как статическое электричество перед грозой. Владлена всё чаще стала выходить из своей «крепости», бросая мне немые вызовы одним своим присутствием. А я, трусливо избегая её, всё меньше бывал дома. Постоянно мотался по портам, пытаясь найти хоть какой-то след флешки. Тишина со стороны информаторов злила меня всё сильнее.

Вернувшись однажды утром, я застал их с Риком в бассейне. Они смеялись. Лёгкие брызги воды, сицилийское солнце, золотившее кожу, и этот беззаботный, чистый смех. Меня парализовало противоречие. С одной стороны, я был рад за Рика — у парня отняли детство на том самом складе, и видеть его расслабленным было чудом. С другой стороны — была она. Девушка, которая искренне верила, что её приговор подписан, умудрялась находить радость в моменте. Я завидовал её способности жить здесь и сейчас. А ещё, на долю секунды, я допустил предательскую мысль: я хотел быть на месте Рика. Хотел, чтобы она смеялась со мной, а не смотрела на меня как на прокаженного.

Внутри вспыхнуло что-то тёмное и древнее. Ревность? Наверное.

— Вам что, по десять лет?! — мой голос прозвучал как щелчок затвора.

Около часа мы решали с Риком, что делать. Все дороги вели обратно в Россию. Я не мог покинуть остров — начались волнения в кланах, моё отсутствие сочли бы за слабость. Значит, летит Рик. Один.

Мы вышли из кабинета. Владлена всё ещё была в холле. На столе стояла какая-то простая еда, пахло домашним уютом, и мой желудок предательски напомнил, что я не ел сутки. Она повернулась ко мне.

— Всё в порядке? — её вопрос был проницательным, почти заботливым, что окончательно сбило меня с толку.

— Вы серьёзнее, чем обычно, — пояснила она, пожимая плечами, и пошла к раковине. Рик, почуяв неладное, мгновенно испарился. Я тоже хотел уйти, но её голос в спину пригвоздил меня к месту.

— Так и будешь игнорировать меня?

— Что ты хочешь от меня услышать? — спросил я, чувствуя, как ледяная броня осыпается крошкой.

— Мы можем хоть раз нормально поговорить? О моей жизни?! Ты знаешь, что для приговорённых к смерти самое страшное — это ожидание?

Я усмехнулся, пытаясь вернуть контроль:

— В первый раз слышу, но пару часов назад ты мастерски «ждала казни», развлекаясь в бассейне.

— Ты невыносим! — Она развернулась, чтобы уйти, побежденная моим цинизмом, но я на автомате схватил её за запястье. Кожа была горячей. Чтобы скрыть этот порыв, я выдал то, что грызло меня всё это время:

— Тот человек, Алекс… у него была флешка. Ты что-нибудь знаешь об этом?