Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 133 – Полина Каминская

Но Маттео не давал обещаний, если не был уверен, что сможет их выполнить.

А в её глазах сейчас было столько надежды, которую она отчаянно пыталась спрятать, что ложь стала бы преступлением.

Он не сказал ничего.

Только сдвинул руку чуть ближе.

Их мизинцы соприкоснулись.

Владлена опустила глаза.

Так мало.

Так невозможно много.

Они сидели так долго. Мороженое окончательно растаяло, лимонная капля упала Маттео на пальцы, но он даже не заметил. Ночь вокруг продолжала жить: где-то проехала машина, хлопнула дверь, старик в магазине наконец выключил свет, чайка на урне одержала победу над каким-то бумажным пакетом.

Владлена первой нарушила молчание.

— Если бы у меня была камера, я бы сейчас сделала кадр.

— Чего?

— Твоей руки.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Моей руки?

— Да.

— Почему?

Она чуть улыбнулась.

— Потому что никто бы не поверил, что ты можешь держать мир не только за горло.

Маттео долго смотрел на неё.

Потом очень тихо сказал:

— А как ещё?

Владлена повернула ладонь и осторожно коснулась его пальцев.

На этот раз он не отстранился.

— Вот так, — сказала она.

И он понял.

Не умом — умом он понимал слишком многое и слишком быстро. А чем-то другим, куда более опасным. Тем самым местом, где когда-то оборвались мечты и остались только цели.

Его пальцы медленно переплелись с её.

Владлена не улыбнулась. Не сказала ничего. Просто посмотрела на море, будто боялась, что если повернётся к нему, момент разрушится.

Но он не разрушился.

Он остался.

Маленький, невозможный, украденный у их жизни.

Они были людьми из разных миров. Она — из мира, где мечты сначала откладывают из-за денег, потом из-за усталости, но всё равно хранят где-то внутри, как старую фотографию в потрёпанном конверте. Он — из мира, где мечты считаются слабостью, а счастье всегда имеет цену, которую кто-то должен заплатить.

Но этой ночью их миры подошли слишком близко.

Настолько, что между ними уже не помещался страх.

Только шум моря.

Только холодный камень под ладонями.

Только его пиджак на её плечах.

Только её пальцы в его руке.

И ощущение, что, может быть, не все разрушенные миры нужно строить в одиночку.

После той ночи у моря между ними многое изменилось, хотя вслух почти ничего не было сказано. Владлена чувствовала это в мелочах: в том, как Маттео задерживал на ней взгляд дольше обычного, будто каждый раз проверял, действительно ли она рядом; в том, как его ладонь иногда касалась её спины, когда он проходил мимо, — коротко, почти незаметно, но от этого прикосновения у неё всякий раз сбивалось дыхание.

«Слишком заметно», — думала она, отворачиваясь, будто это могло спрятать её реакцию.

Но спрятать было сложно. Особенно от него.

Маттео тоже изменился. Не внешне — в нём по-прежнему оставалась та же собранность, та же привычка держать всё под контролем, та же тихая, опасная напряжённость. Но теперь в его взгляде появлялось что-то ещё: задержка, сомнение, почти неуловимая мягкость, которую он тут же прятал, стоило кому-то войти в комнату.

Владлена замечала это и невольно злилась на себя за то, что ей этого мало. Ей хотелось не намёков, не украденных касаний, не взгляда, который исчезает прежде, чем становится слишком честным. Ей хотелось знать, что он думает. Хоть иногда. Хоть чуть-чуть.

Однако происходящее вокруг не оставляло места для спокойствия.