Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 114 – Полина Каминская

— Ты с ума сошёл? Я ничего ей не…

Маттео чуть сильнее прижал её к стене.

Не ударил. Не повысил голос.

Просто дал понять, что у неё больше нет пространства для лжи.

— Я спрашивал не тебя.

Сильвия замолчала.

Рик смотрел на Маттео и видел перед собой не просто рассерженного человека. Он видел того Маттео, которого все остальные знали по слухам и боялись даже произносить его имя вслух. Холодного, выверенного, беспощадного. Того, кто редко угрожал — потому что обычно сразу делал.

И сейчас этот человек держал Сильвию у стены, а Рик понимал: одно неверное слово — и остановить его будет почти невозможно.

— Маттео, — осторожно начал он, — это был глупый разговор. Она перегнула. Но…

— Рик.

Одно слово. Тихое.

Рик замолчал.

Маттео наконец повернул голову к нему полностью. На его лице не было ни ярости, ни сомнения. Только мёртвая сосредоточенность.

— Три секунды.

Сильвия перестала пытаться вырваться.

— Или я сверну ей шею, — добавил Маттео так же ровно. — То, что она наговорила, стоит её смерти?

В подвале стало тихо.

Где-то мерно гудел сервер. На одном из мониторов мигала красная точка на карте. С пола медленно съезжал лист бумаги, зацепившись за ножку стола.

Рик смотрел на Сильвию.

Она была бледна. Впервые за долгое время по-настоящему бледна.

Гордость всё ещё держала её подбородок высоко, но глаза выдавали больше, чем она хотела бы. Она понимала, что Маттео не играет. И Рик тоже понимал.

— Нет, — сказал он наконец.

Слово упало тяжело.

Маттео несколько секунд смотрел на друга, будто проверяя, достаточно ли честным был ответ. Потом медленно перевёл взгляд на Сильвию.

Теперь он смотрел прямо на неё.

И Сильвия, привыкшая выдерживать взгляды вооружённых людей, вдруг поняла, что не может дышать.

— Я не хочу знать, что именно ты ей сказала, — произнёс Маттео. — Потому что если я узнаю подробности, мне будет сложнее сдержаться.

Его пальцы чуть ослабли, но он всё ещё держал её у стены.

— Ты можешь не любить её. Можешь считать ошибкой, слабостью, проблемой. Можешь думать обо мне всё, что захочешь. Но вслух — никогда.

Сильвия сглотнула. Ткань под его рукой натянулась.

— Маттео…

— Нет.

Он произнёс это слово так тихо, что оно отрезало любые попытки продолжить.

— Ты будешь держать свой яд при себе. Если ещё хоть раз… — он наклонился чуть ближе, и голос его стал почти шёпотом, — даже не разговор, Сильвия. Даже не фраза. Слишком громкий выдох в её сторону. Слишком брезгливый взгляд. Любая попытка заставить её почувствовать себя лишней в моём доме…

Он сделал паузу.

Рик напрягся.

Маттео продолжил:

— Я клянусь, ты очень сильно пожалеешь, что сегодня не умерла быстро.

Сильвия смотрела на него, не мигая. В её глазах теперь было не только страх. Там была обида. Растерянность. И что-то похожее на ярость человека, который внезапно понял, что потерял своё место в чужой системе координат.

Маттео отпустил её.

Сильвия едва удержалась на ногах. Ладонью упёрлась в стену, другой рукой схватилась за ворот рубашки, жадно втягивая воздух. На шее у неё осталась красная полоса от натянутой ткани, не от пальцев. Он рассчитал. Даже в бешенстве рассчитал.

И это пугало сильнее.

Маттео отступил на шаг, будто она больше не представляла для него никакого интереса. Затем перевёл взгляд на разбросанные документы.