Книга Грехи любви: в паутине соблазна, страница 94 – Кэтрин Болфинч

— Конечно, — не задумываясь, отозвался он, а мне почему-то показалось, что ему и самому хотелось сбежать ненадолго отсюда.

Я скрылась в комнате, стараясь не вслушиваться в приглушенные голоса, доносящиеся из гостиной. Мне было плевать на мнение его семьи обо мне, о нас и всем происходящем. И на мнение моей семьи тоже. Хотя я была уверена, что Анита и Алессио не пустят меня на корм рыбам. А вот в том, что папа не поступит так с Энзо — нет.

Я дала им ровно десять минут на выяснение отношений, потом появилась в гостиной уже в джинсах, которые Энзо вчера сам снял с меня, и в его рубашке поверх моего топа.

Анита сидела на диване, сверля брата недовольным взглядом. Алессио устроился у нее под боком, и я на миг ощутила зависть — неужели он так сильно по ней скучал? Энзо нашелся около окна с сигаретой в руке.

Я засмотрелась. Задумчивый Энзо Моретти в утренних лучах солнца, окруженный серым дымом. Красиво. И до одури сексуально.

И почему Анита и Алессио приехали так рано?

— Готова? — Энзо повернулся ко мне, скользнув по своей рубашке каким-то слишком довольным взглядом. Я кивнула, едва сдержав улыбку. Он еще не знал, что найдет под подушкой, на которой я спала, мои трусики. Справедливый обмен. У меня останется его рубашка, у него — мое белье. И плевать, что Энзо вряд ли подойдет размер.

— Было приятно вас увидеть, — обратилась я к Аните и Алессио. Анита кивнула, изобразив легкую улыбку. Хотя выглядело это так, будто она готова задушить меня и ни на секунду не перестать улыбаться. Алессио только кивнул.

Мы с Энзо молчали все время, пока шли до машины. Он открыл для меня дверь и захлопнул ее, когда я оказалась в салоне, потом оказался на водительском месте.

Молчание давило. Между нами будто возвели стену, через которую нельзя пробраться. Или это я построила ее в своей голове?

— Дай угадаю, — лже-весело начала я, поворачиваясь к Энзо. Он посмотрел на меня. — Дело не во мне, а в тебе, и это наша последняя встреча?

Брови мужчины удивленно взметнулись вверх. Клянусь, у него даже приоткрылся рот от изумления.

Держу пари, он редко слышал такие слова от кого-нибудь, все же чаще произносил их сам.

Энзо обхватил мой подбородок пальцами и потянул на себя в собственническом жесте, оставляя между нами считанные миллиметры.

— Не думай, что чье-то недовольство или мнение заставит меня отказаться от тебя, змейка, — его губы невесомо дотрагивались до моих. Так, что я чувствовала каждое их движение, когда Энзо произносил слова. — Мне слишком нравится тобой обладать. Нравится, как ты стонешь. И даже нравится, как твои волосы рассыпаются по подушке и норовят залезть мне в рот, — он усмехнулся и заглянул в мои глаза.

От его признания стало неловко, невозможно. Может быть, мне показалось? Но нет, Энзо смотрел на меня. Его губы все еще касались моих. Мы все еще сидели в машине. И он только что сказал то, чего я никогда даже не думала услышать.

Я сама сократила расстояние, с самой настоящей одержимостью целуя его.

— Встретимся вечером? — спросил Энзо, заправив волосы мне за уши. Я облизнула губы, на которых все еще чувствовался его вкус, и отрицательно качнула головой.

— Ради приличия иногда мне стоит ночевать дома и все-таки ходить в универ, — мои пальцы тоже запутались в его волосах, убирая непослушные кудри от лица. — В субботу ты будешь в клубе бокса?