Книга Давай притворимся, страница 92 – Э. Сальвадор

Я один раз нежно сжимаю ее, прежде чем отпустить.

Анна закатывает глаза, но я вижу, как уголки ее губ едва заметно дергаются вверх.

— Я независимая женщина и умею принимать подарки. Просто обычно у меня нет рядом кого-то, кто хочет что-то купить. Но неважно — это твои деньги, и, чтобы ты знал, одна свеча стоит сорок долларов.

— А эта куртка стоила три тысячи. Так в чем мысль? — бросаю я.

— Тебе вообще нравятся свечи?

Она берет другую, нюхает, затем подносит к моему носу.

— Нет, но эта нравится, — я пожимаю плечами. Она неплохая, но вряд ли какая-то другая понравится так же, как та, что напоминает об Анне.

Она ухмыляется, возвращает свечу на место и берет еще несколько — мы нюхаем их по очереди. Когда заканчиваем и я иду платить, она не спорит.

— Только бы это не оказалось какой-нибудь благотворительной акцией. Клянусь, если за мной сейчас выйдет съемочная группа, я тебя убью, — грозит она, когда мы выходим из палатки, тыкая пальцем мне в грудь.

— Не волнуйся, в этом году я уже отметился в благотворительности. Помнишь аукцион? — говорю я, получая в ответ свирепый взгляд и средний палец. Я смеюсь, переплетая ее пальцы со своими холодными. — Это не очень-то мило с твоей стороны. Еще раз так сделаешь — окажешься в списке непослушных.

— Найди меня там рядом с тобой, — ее щека дергается, и Анна сжимает мой палец.

— Рядом со мной? — я мычу, медленно и долго оглядывая ее тело. — Я не против.

В ее глазах вспыхивает искра, и я

гадаю

, чувствует ли Анна то же, что и я. Отчаянно хочу, чтобы чувствовала.

— Ну же, пойдем, у нас три часа и еще куча палаток впереди, — Анна опускает наши руки, но не отпускает палец. Она тянет меня за собой, а я несу бледно-красный бумажный пакет со свечами и следую за ней как пес.

Анна

Суббота, 21 декабря

— Не могу поверить, что стоит мне уехать, и такое происходит, — Дженни качает головой, глядя на меня с экрана телефона ошеломленным, прямо прожигающим взглядом. — Начни с самого начала, и не смей упустить ни единой детали.

Я падаю на мягкую скамью в примерочной и устало выдыхаю, почти сдавленно. Я пришла за платьем для рождественской вечеринки у родителей Сайласа. Мы вообще-то должны были пойти вчера, но после праздничного маркета посмотрели на рождественскую елку у Рокфеллера, потом немного покатались на коньках. Когда закончили, замерзли так, что просто вернулись в пентхаус. Я секунду посидела на кухонном острове — и вот мы уже раздеваем друг друга, а Сайлас целиком и полностью накрывает собой каждую мою клеточку.

Договорились пойти сегодня, но ему позвонил отец и сказал, что нужно потренироваться. Сайлас говорит, что, как бы ни хотел послать отца к черту, хоккей — единственная вещь, по которой тот не примет отказ.

Я сказала, что справлюсь одна. Хотя после пары магазинов, которые он посоветовал, хочется, чтобы Сайлас был здесь. В некоторых магазинах, которые он рекомендовал, я чувствовала себя не в своей тарелке, и хоть большинство продавцов очень милые, некоторые явно меня оценивали.

К счастью, платье я уже нашла, так что больше ходить не придется. Но теперь, когда закончила, я еще сильнее хочу, чтобы Сайлас был рядом. Я привыкла к его присутствию. Странно, когда мы не общаемся и не видимся. Я не слышала о нем ничего с девяти утра, а сейчас уже шесть.