Книга Давай притворимся, страница 87 – Э. Сальвадор

— М-м-м... — вот все, на что я способна, оправляясь от оргазмов. Каждые несколько секунд меня пробирает дрожь, клитор пульсирует, а бедра сжимаются, будто тело все еще гонится за кайфом.

— Еще? — хрипит он, длинные пальцы скользят вниз по моей пылающей щели между ног, по промокшим складкам.

— Еще, — я удовлетворенно вздыхаю, киваю, хотя мозг твердит, что достаточно. Я знаю, что будет дальше, и хочу чувствовать его повсюду.

Сайлас быстро вводит в меня палец. Дыхание прерывается, я утыкаюсь лицом в кровать, впиваюсь зубами в покрывало, пока он трахает меня пальцем, но когда добавляет еще один, я быстро сжимаюсь вокруг них. Двигает пальцами так невероятно приятно, так глубоко. Чувствую, как костяшки скользят внутри, как пальцы изгибаются и раздвигают меня. Они попадают в точку настолько чувствительную, что я визжу и подставляю задницу под его руку. Не могу перестать гнаться за оргазмом, не могу перестать умолять о нем.

— Вот так! Сайлас, да! Именно... — кричу я, пока он продолжает выжимать оргазм пальцами. —...так.

Я медленно покачиваюсь, приходя в себя, и глубоко вдыхаю, сосредотачиваясь только на том, чтобы взять дыхание под контроль.

Слышу слабый звук рвущейся фольги и, открыв глаза, вижу, как обертка от презерватива порхает в воздухе, пока не падает на кровать.

— Готова? — кончик его члена касается входа.

Нет. Конечно, нет. Я видела его член. Он был у меня во рту. Я знаю, насколько он толстый и большой, больше всего, что когда-либо было. Это безумие.

— Да, — тем не менее, я ловлю себя на кивке и отвечаю.

— Какая хорошая игрушка, — он проводит длиной между моих половых губ, ударяя по клитору при каждом движении, пока я не начинаю извиваться и пододвигать задницу ближе. — Такая легкодоступная.

Я сжимаюсь от одних его слов.

— Пожалуйста, — скуля, я выгибаю спину, как кошка, и еще шире раскрываюсь.

Я в ступоре, высоко в облаках, неумолимая, жаждущая и такая возбужденная.

— Сделай это, — умоляю я.

И он делает. Медленно погружает в меня кончик, растяжение оказывается выше всяких похвал.

— Святые угодники, — я скрежещу зубами, а Сайлас стонет, одной рукой сжимая мое бедро, другой, как полагаю, направляя член внутрь.

— Анна, черт, черт... — его пальцы впиваются, сжимают и щипают кожу, пока проникает чуть глубже. С каждым толчком я сжимаюсь вокруг него, задерживаю дыхание, потому что, несмотря на то, что член был у меня во рту, это другое. Он такой толстый, что я чувствую, будто вот-вот потеряю чертов рассудок. — Анна,

meu bem

, расслабься, дыши, ты такая чертовски тугая. Нужно, чтобы ты расслабилась, — думаю, он наклоняется ко мне, потому что чувствую горячую потную грудь у своей спины, губы на плече, зубы, впивающиеся в кожу. Не удивлюсь, если завтра на ней останутся следы. — Мне

жизненно

необходимо, чтобы ты расслабилась. Я с ума схожу по тебе. Черт возьми, Анна... черт.

Я не могу ничего сказать, лишь становлюсь податливой, пока он входит глубже. Все кажется туманным, медленным и совершенно вне э контроля. Я вцепляюсь в покрывало, снова впиваясь в него зубами.

Но лишь когда Сайлас погружается в меня целиком, я ощущаю каждый сантиметр. Яйца шлепают по клитору, а обе его руки обхватывают бедра. Громкий шлепок, влажный звук потной кожи и наши голоса разносятся по комнате. Он замирает во мне, стиснув зубы.