Книга Давай притворимся, страница 58 – Э. Сальвадор

— Меня бесит, как легко ты это говоришь, —

и, что пугает еще больше, как сильно мне это нравится.

Он усмехается, и обычно светло-зеленые глаза темнеют до острых, хищных изумрудов.

— Знаю. Но то, что тебя это бесит, ничего не меняет. Подумай.

— Ты правда думаешь, я позволю пользоваться моим телом за деньги? Думаешь, я настолько отчаянная? — хотела бы разозлиться, но странно возбуждена.

— Здесь только ты и я, — он чуть отстраняется. — Я с тобой честен, так будь честной со мной. Скажи, что не думаешь об этом. Скажи, что не хочешь, чтобы я взял тебя так, как я захочу. Скажи, Анна, — подстегивает он.

— Я никогда такого не делала. И не знаю, понравится ли.

Его челюсть напрягается, а полуприкрытые глаза прожигают меня насквозь.

— Хочешь узнать?

Бедра сводит от нарастающего давления между ними. Стоит отказаться, но я отчаянно хочу узнать.

— Хочу.

Сайлас

Воскресенье, 15 декабря

Анна выглядит любопытной, взволнованной и более чем ошеломленной. Глаза цвета виски потемнели, расширились, дыхание сбивчивое, заставляя грудь стремительно подниматься и опускаться. Лицо до самой шеи покраснело.

Я правда не приходил с намерением довести все до этого. Но как только увидел ее, вдохнул аромат, не смог удержаться. И все же не стал бы пользоваться ее телом в обмен на деньги. Я собирался сразу свернуть тему, отыграть назад или свести все к обычной просьбе, но потом кое-что заметил. Взгляд затуманился, я услышал, как Анна сглотнула, уловил, как едва заметно пытается сжать бедра.

Любая здравая мысль о том, чтобы не унижать ее, вылетела из головы.

— Нам нужно стоп-слово, — я обхватываю ее шею ладонью.

— Стоп-слово? Зачем? Насколько... интенсивно все будет проходить? — она смачивает губы.

Я следую взглядом за ее языком.

— Не знаю. Я тоже никогда этим не занимался, так что в конечном итоге может оказаться крепкой порцией нежности, — губы поднимаются при виде легкой тени улыбки, мелькнувшей у нее на лице. — Но осторожность не помешает. Последнее, чего я хочу — сделать что-то, заставившее тебя чувствовать дискомфорт.

Она приподнимает бровь.

— Ты никогда никого не... принижал? А в клубе выглядел так, будто знаешь, что делать.

— С тобой все ощущалось правильным. Смотреть, чувствовать твое тело и то, как на меня реагируешь. Точно так же, как сейчас.

— Ты уже это делаешь?

Анна напрягается под ладонью, когда я веду большим пальцем по линии челюсти, к самой середине подбородка, затем тяну вниз по шее. Повторяю движение, смакуя, как она извивается.

— Ты каждый раз так реагируешь, как только палец скользит по подбородку, — я обвиваю ее горло рукой, сжимаю, но не слишком сильно. — Тебя очень легко возбудить, Анна, и я еще толком ничего не сделал.

— Из нас двоих легко возбудить только тебя, — огрызается она, обхватывая мою эрекцию сквозь спортивные штаны. — Если кто и сдается первым, так это ты.

Я сжимаю зубы, давлюсь стоном, когда скользит рукой по члену.

— Стояк еще ни о чем не говорит. Каждое утро я просыпаюсь в таком состоянии. А вот ты — совсем другое дело, и чтобы наконец намокнуть, нужно расслабить и тело, и голову. И ты сейчас более чем влажная. Готов поспорить, стоит мне скользнуть пальцами под трусики, влага не будет знать конца и края. Потому что ты просто легкодоступная шлюха, делающая что угодно за деньги. Верно?