Книга Давай притворимся, страница 14 – Э. Сальвадор

Подушечкой пальца улавливаю удар ее сердца, и веду вниз — к самому верху груди. Анна сжимает челюсти, но по-прежнему не отрывает взгляда от моих пальцев, следя за каждым движением и выжидая, как же я поступлю дальше.

Я скольжу вниз по топу и круговыми движениями обвожу сосок, поддразнивая, пока Анна не начинает тихо и нетерпеливо постанывать. Ухмыляюсь, смакуя ее наслаждение, но не затягиваю и грубо щипаю сосок через ткань. Она резко втягивает воздух и сжимает в кулак край моей футболки.

Когда поворачиваю штангу пирсинга, Анна зажмуривается и склоняет голову вниз, и я почти пропускаю — из-за грохота музыки — но все равно улавливаю приглушенный стон, прежде чем тот тонет в шуме.

Я наклоняюсь, оказываясь на уровне ее уха, параллельно большим и указательным пальцами сжимая и крутя сосок, время от времени дергая штангу.

— Как думаешь, сколько я смогу так делать, прежде чем ты кончишь?

— Я-я... — она заикается и роняет голову мне на грудь. — Ох... — Анна стонет громче прежнего. Будто совершенно наплевав на то, что прямо позади бушует вечеринка. И все равно я заслоняю ее собой. Не хочу, чтобы кто-то видел Анну так, как вижу я. — Такого не было. Не трать время впустую.

— Не было? — шепчу я. Пальцы слишком большие, но насколько могу, беру кончики штанги — шарики — и тяну вперед только их. — Ну, я отлично умею доказывать людям, что они ошибаются, и вызовами не разбрасываюсь.

Анна подается вперед, впечатываясь грудью в мою ладонь, отпускает футболку и скользит рукой под нее. Пальцы хватают меня за талию, ногти впиваются в кожу, и я шиплю.

— Тогда не разочаруй, — она поднимает голову, и голодные, затуманенные глаза встречаются с моими.

Я усмехаюсь.

— Ставлю на два оргазма.

Она изгибает идеальную черную бровь, посмеиваясь.

— Прошу, только не опозорься. Давай попробуем один, а уже после... — губы размыкаются, и с них срывается вздох, когда я второй рукой скольжу в ее волосы. Наматываю на кулак достаточно, чтобы легко наклонить голову вбок.

Со стороны выглядит прилично. Если кто-то пройдет позади, ничего не заподозрит — решит, что я просто обнимаю свою девушку.

Вот бы они знали правду...

— Встань на носочки, — приказываю я.

Она делает, как я сказал — и, если честно, это лишь сильнее выбивает из колеи. Я был почти уверен, что девушка пошлет меня куда подальше или что-то в ее духе, но Анна повинуется.

— Тебя это заводит? — шепчу я прямо в раковину ее уха, выдыхая на золотые серьги, которыми утыкан весь его край, губы едва касаются кожи, прежде чем спуститься к челюсти.

— Что именно? — она прикидывается дурочкой, и я решаю подыграть.

— Когда говорят, что делать, и когда кто-то может увидеть, чем мы тут занимаемся, — я прикусываю линию ее челюсти и тяну за пирсинг. Анна вздрагивает, вжимаясь в меня и сильнее впиваясь ногтями в кожу. — Что еще тебя заводит?

Я не пропускаю ни миллиметра ее челюсти, прикусываю каждый изгиб. Добравшись до подбородка, кусаю сильнее, вынуждая ее застонать, и знаю, что Анне это понравилось, потому что секунду спустя она стонет вновь.

— Мы почти ничего не делаем, и я даже не намокла.

— То есть, если я подниму юбку, мокрой ты не будешь?

Когда губами скольжу вниз по ее горлу, чувствую, как оно дергается.

— Я застонала лишь потому, что ты дернул за сосок. то далеко не признак того, что я мокрая.