Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 8 – Вера Рудецкая

Шахин указывает на столик в углу. Я сажусь, скрестив руки на груди. Он садится напротив. Между нами – потёртая деревянная столешница и пропасть ненависти.

— Ты будешь есть, – говорит он. – Не спорь.

— Или что? Будешь кормить меня насильно?

— Если понадобится.

Я смотрю ему в глаза, ища хоть намёк на блеф. Не нахожу. Он не шутит.

Хозяин приносит тарелки. Запечённое мясо, овощи, лепёшки, оливки, сыр. Запах вкусный, и мой предательский желудок урчит. Я не ела… сколько? Сутки? Больше?

— Ешь, – повторяет Шахин.

Что ж. Для разработки плана нужны силы.

Я беру лепёшку и откусываю кусок, не сводя с Шахина взгляда. Жую медленно, демонстративно. Он наблюдает за мной с тем же невозмутимым спокойствием.

— Почему я? – вдруг спрашиваю. – Почему ты выбрал меня?

Он задумывается, словно решая, стоит ли отвечать.

— Потому что ты сказала «нет».

— Что?

— Ты отказала мне. – Он произносит это так, будто объясняет что-то очевидное. – Никто не отказывает мне. Никогда.

Я смеюсь – коротко, зло.

— И это всё? Уязвлённая гордость?

— Нет, – его взгляд темнеет. – Это не всё. Я увидел в тебе огонь. – Он наклоняется вперёд. – Мне это понравилось.

От его слов по спине пробегает холодок. Это не комплимент. Это признание охотника, который выследил добычу.

— Ты псих.

— Может быть, – соглашается он. – Но ты теперь моя. И чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет.

— Этого не случится.

— Посмотрим.

— И всё же мне интересно, – решаю я уточнить, – чисто теоретически: какой у тебя план насчёт меня? Что будет, когда я тебе надоем?

— Если будешь покладистой, озолочу и отправлю домой.

Он откидывается на спинку стула, и на его губах появляется ленивая улыбка. Та самая, которую я видела в ресторане перед тем, как моя жизнь рухнула в пропасть.

— Но я не буду покладистой.

— Ты будешь сопротивляться, – говорит он задумчиво. – Будешь пытаться бежать. Это нормально. Даже ожидаемо. Но, в конце концов, ты поймёшь, что единственное безопасное место для тебя – рядом со мной.

— Безопасное? – я почти задыхаюсь от возмущения. – Ты похитил меня! Вывез из страны! Ты и есть опасность!

— Я – единственный, кто может тебя защитить, – поправляет он. – От остального мира. От моих врагов. От последствий твоих собственных глупых решений.

Я хочу швырнуть в него тарелку. Хочу закричать. Но заставляю себя сохранять спокойствие. Эмоции – это слабость. А я не могу позволить себе быть слабой.

Не сейчас.

Не перед ним.

— Ты пожалеешь, – говорю я тихо, но твёрдо. – Клянусь, ты пожалеешь, что связался со мной.

Шахин улыбается шире.

— Я буду с нетерпением этого ждать, Александра.

Мы заканчиваем есть в тишине. Каждый погружён в свои мысли. Он – в свою уверенность, что уже победил. Я – в размышления о том, как освободиться.

Когда мы возвращаемся к машине, солнце уже клонится к западу.

— Ещё несколько часов, – говорит Шахин, открывая мне дверь. – И ты увидишь свой новый дом.

Я сажусь на заднее сиденье и смотрю в окно, пока машина выезжает на трассу.

Мардин. Он везёт меня именно туда. Я поймала это название в обрывках их разговоров.

Древний город. Город из камня и крови.

Я всегда мечтала его увидеть, но не так. Какой историк искусств не грезил о Мардине? Я ведь писала о его наследии курсовую. А теперь он станет моей клеткой.