Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 72 – Вера Рудецкая

Я смотрю на него и чувствую, как внутри всё обрывается. Он не видит решёток. Для Максима это не плен. Для него это – «всё включено». Шахин Асланбей оказался хитрее, чем я думала. Он не стал запугивать мальчика. Он его купил. Купил комфортом, мужским вниманием, игрушками, которых у нас сто лет не было.

— Максим, мы здесь не в гостях, – я сажусь рядом, беру его за плечи, заставляя смотреть мне в глаза. – Этот человек… он опасен. Мы должны уехать, как только…

— Куда? – перебивает он, и в его голосе я слышу незнакомые, взрослые нотки раздражения. – Обратно в тот… дурдом? Где ты пашешь сутками, а я… ну, ты сама знаешь. Саш, он нормальный мужик. Строгий, да. Но тут круто. И он сказал, что наймёт мне репетитора по математике. Я окончу российскую школу онлайн. И ещё турецкую. Здесь недалеко. А потом в универ. Ты что, правда хочешь отправить меня обратно в этот кошмар?

Я отшатываюсь, словно он меня ударил. Шахин уже залез ему в голову. «Репетитор». «Гараж». Он методично привязывает брата к этому месту, делая себя благодетелем, а моё желание свободы – глупым капризом. Это самая страшная клетка. Золотая. Из неё не хочется бежать.

Но в одном Макс прав. Я не хочу, чтобы он возвращался в это казённое место. Ни за что не хочу. От одной только мысли об этом становится больно. И теперь совсем непонятно, что делать дальше.

— Я пойду, ладно? Каан ждёт. – Максим поднимается и, опираясь на костыль, уходит, даже не оглянувшись.

Я остаюсь одна посреди роскошного сада, чувствуя, как к горлу подступает ком. Я проиграла этот раунд, даже не начав битву.

Я не знаю, сколько я бродила по террасам особняка, пытаясь унять дрожь в руках. Этот дом огромен. Лабиринт из камня, кованых оград и фонарей. Я чувствую себя здесь инородным телом, песчинкой, попавшей в сложный часовой механизм.

— Ищешь выход? – низкий, бархатный голос заставляет меня вздрогнуть.

Шахин. Он стоит в проёме высокой двустворчатой двери, прислонившись плечом к косяку. Пиджак снят, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, рукава закатаны до локтей, открывая сильные предплечья, покрытые тёмными волосками. Он выглядит… домашним. И от этого ещё более опасным.

— Я ищу покой, – огрызаюсь я, хотя сердце предательски ускоряет ритм. – Но в этом доме его, кажется, нет.

— Покой – для мёртвых, Александра. Живым нужно движение. Он делает жест, приглашая войти. – Зайди. Здесь тебе будет интереснее, чем слоняться по коридорам и жалеть себя.

Я хочу отказаться, развернуться и уйти, но любопытство – мой профессиональный порок – берёт верх. Я делаю шаг вперёд и замираю.

Это библиотека. Но не просто комната с книгами.

Это настоящая сокровищница.

Высокие, под самый потолок, стеллажи из тёмного ореха забиты старыми книгами. Запах здесь густой, дурманящий – кожа, пыль, воск и едва уловимый аромат сандала. Для историка этот запах лучше любых дорогих духов.

Я прохожу вглубь, забыв про Шахина. Пальцы сами тянутся к корешкам.

— Невероятно… – шепчу я. – Это османская вязь? Восемнадцатый век?

— Семнадцатый, – поправляет Шахин. Он неслышно подходит сзади. Я чувствую тепло его тела, хотя он меня не касается. – Хроники Мардина времён поздних Сефевидов и начала окончательного утверждения Османов. Но есть вещи и постарше. – Он проходит к стеклянной витрине в центре комнаты и открывает её. – Взгляни.