Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 48 – Вера Рудецкая

— Выходи, Александра, – спокойно говорит он.

Голос Шахина обманчиво спокоен. В его глазах – пожар.

— Я никуда с тобой не иду! – цежу я.

Мысль о Максиме – бледном, избитом, в больничной палате – придаёт сил. Мне больше нечего терять.

Шахин ждёт.

— Ты не слышишь? – я выкрикиваю ему в лицо, вжимаясь в спинку кресла. – Я не иду с тобой, чудовище!

Смотрю Шахину в глаза, пытаясь испепелить взглядом, вкладывая в него всю свою боль, всю безысходность.

— Мелек, – говорит он, даже не глядя на сестру, которая забивается в угол и дрожит мелкой дрожью. – Отодвинься от неё.

— Брат… пожалуйста… – лепечет она сквозь слёзы, судорожно вцепившись в мой рукав.

— Не надо… она не виновата… это всё я…

— Я сказал, отодвинься.

Его голос не повышается ни на децибел, но в нём звучит такая угроза, что Мелек инстинктивно отодвигается. Её пальцы разжимаются, оставляя на рукаве влажные следы.

Шахин протягивает руку в салон. Широкая ладонь, сильные пальцы – рука человека, привыкшего брать то, что хочет.

— Руку, Александра.

— Пошёл к чёрту!

Я отбиваю его руку и судорожно мечусь к Мелек, пытаясь перелезть через неё и сиденья. Но он быстрее. Он не тратит больше времени на слова, на уговоры, на видимость цивилизованности. Он просто наклоняется, запускает руки в машину, как хищник в нору, и в следующую секунду его пальцы смыкаются на моём предплечье железным капканом.

— Нет!

Его хватка как стальные тиски. Он не обращает внимания на мои крики, он просто тащит.

Я упираюсь ногами, цепляюсь свободной рукой за подголовник, за ремень безопасности, за всё, что попадается под руку. Я бью его ногой в колено – он, кажется, даже не морщится, будто я бью в каменную стену. Он методично, с пугающим спокойствием вытаскивает меня из машины, как упирающегося, взбесившегося зверя из клетки.

Я вываливаюсь из «Рено», больно ударяюсь коленями о пыльный асфальт. Острая боль прошивает ноги. Он не даёт мне даже секунды на передышку. Одним движением ставит меня на ноги, его рука всё ещё сжимает моё предплечье – там точно останутся синяки.

— Отпусти! Ты делаешь мне больно!

— Я ещё не начинал, – выдыхает он мне в лицо, и в его тёмных глазах полыхает настоящая буря – первая искренняя эмоция, которую я вижу на его лице.

Он волочёт меня к своему чёрному внедорожнику. Я упираюсь изо всех сил, но мои кроссовки бесполезно скользят по асфальту. В горле першит от пыли и собственных криков. Я судорожно оборачиваюсь через плечо.

Орхан сидит в своей машине, бледный как полотно, вцепившись до побелевших костяшек в руль и глядя прямо перед собой. Он боится даже посмотреть в нашу сторону.

Мелек.

Она высовывается из открытой двери, её лицо искажено таким отчаянием, что у меня сжимается сердце. Она тянет ко мне тонкую руку, будто может удержать на расстоянии.

— Брат! Не наказывай её! Брат! Прошу тебя! Умоляю!

Он не оборачивается. Даже не замедляет шаг.

Один из его людей – безликий, в тёмном костюме – распахивает заднюю дверь внедорожника. Шахин буквально забрасывает меня внутрь. Я ударяюсь коленом о жёсткую обивку, боль простреливает ногу. Отползая на другую сторону кресла, я прижимаюсь к противоположной двери. Дёргаю ручку – не открывается. Он садится следом, занимая слишком много пространства своим присутствием.