Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 31 – Вера Рудецкая

— Теперь я понимаю, – шепчу в тишину, – почему этот сад назвали Лунным.

— Красиво, правда?

Вздрагиваю. Оборачиваюсь.

Мелек стоит у дальней стены, под аркой с жасмином. Я не заметила её сразу – она почти сливается с тенями. Тёмное платье, распущенные волосы. Лунный свет делает её кожу восковой.

Призрак среди белых цветов.

— Прости. Напугала. Я не хотела. – Её голос тихий, осторожный. – Никто не проследил за тобой?

Делаю вид, что не понимаю турецкий.

Она приближается. Луна освещает её лицо – острые скулы, запавшие глаза, синяк на щеке, который не скрыла даже ночная тьма.

Качаю головой.

— Ты мне не веришь, да? – спрашивает Мелек.

Она оглядывается – быстрым, нервным движением. Словно ждёт, что кто-то выскочит из тени.

— Здесь безопасно, – говорит она. – Сюда редко кто приходит. Только я. И то днём.

Она подходит к каменной скамье под гранатовым деревом. Садится. Жестом приглашает меня присоединиться.

Я сажусь рядом. Мелек держит руки на коленях, пальцы сцеплены так крепко, что костяшки белеют даже в лунном свете.

Молчание. Долгое. Я слышу, как журчит вода в водоёме – тихо, почти неслышно. Как шелестят листья винограда на ветру. Как бьётся моё сердце.

— Я знаю, как отсюда выбраться, – наконец произносит Мелек.

Её голос срывается на последнем слове. Она сглатывает, начинает снова:

— Есть путь. Старый путь, которым раньше пользовались… – она запинается, – контрабандисты. Мама рассказывала мне о нём, когда я была маленькой.

Она смотрит на меня. В её глазах – отчаяние, смешанное с надеждой.

— Он ведёт за пределы особняка. Остаётся спуститься с горы и сесть в автобус. Добраться до Диярбакыра или Урфы. А дальше – в Стамбул. В Стамбул, Александра. Понимаешь? Ты сможешь вернуться домой.

Слова звенят в голове.

— Почему ты мне это говоришь? – спрашиваю я осторожно. По-турецки… – Ты же… ты его сестра.

Мелек смотрит на свои руки.

— Значит, я не ошиблась насчёт тебя, – она улыбается. – Я люблю брата. Но я не могу… – голос дрожит, – я больше не могу здесь оставаться. Этот дом… он убивает меня. Медленно, но, верно. Каждый день.

Она поднимает голову. Лунный свет заливает её лицо, и я вижу слёзы на её щеках. Улыбки больше нет.

— Возьми меня с собой. Прошу.

Я смотрю на неё. На её худые руки, на острые плечи под тонкой тканью платья, на синяк, который темнеет на бледной коже.

— Мелек…

— Я знаю, – перебивает она, – я знаю, что я обуза. Я слабая. Трусливая. Я никогда не решусь на это одна. Никогда. – Её пальцы сжимаются крепче. – Но если ты пойдёшь… если ты будешь рядом… я смогу. Обязательно смогу.

Я открываю рот. Закрываю. Мысли крутятся, как осенние листья на ветру.

— У меня нет документов, – говорю я наконец. – Как я вернусь домой без них? Шахин вывез меня нелегально.

Мелек наклоняется ближе.

— У меня есть сбережения. – Голос становится тише. – Есть золото. Никто не знает. Даже Шахин. Даже тётя. Мама оставила мне деньги. Много денег. Я прятала их годами. На чёрный день.

Она касается моей руки – прикосновение холодное, неуверенное.

— Мы доберёмся до Стамбула. Обратимся в посольство. Тебе выдадут временные документы. Отправят домой.

— Ты понимаешь, что тогда мне придётся рассказать, кто привёз меня в Турцию? У твоего брата могут быть проблемы.

— Можно сказать, что ты не видела похитителей.