Книга Босс и его малышка, страница 43 – Амелия Лавель

Не может быть. У меня дежавю. Я в красном ищу комнату и врезаюсь в амбала. Только вот вместо платья на мне тоненькие ниточки и небольшие лоскутки, прикрывающие самое сокровенное. А амбал все тот же. Тут без изменений.

— Потерялась? — Говорит с хрипотцой. Удерживая меня рукой за талию.

— Я… Что вы… Ты… Что ты тут делаешь? Мужчинам сюда нельзя.

— Кто сказал? Я владелец, мне можно.

Опускается глазами на мою покрывшуюся мурашками грудь. Вижу, как дергается его кадык.

— Отпусти меня. — Пытаюсь вырваться, но ничего не получается.

Смотрю в его глаза, и мне становится страшно от того, насколько темными они становятся. Он тянет меня к себе, прижимает. Дышит глубоко и часто.

— Нас могут увидеть. — Шепчу и пытаюсь его вразумить ударами в грудь.

Но в ответ он лишь хватает меня за ягодицы, приподнимает, прижимая к себе, и уводит по коридору в другую сторону, подальше от всего шума.

— Ты слишком напряженная. — Шепчет мне в ухо. Руками раздвигает мои ноги так, что я неосознанно обхватываю ими его талию, чтобы не упасть. Господи, что может быть интимнее?

— Серьезно? — Возмущаюсь и пытаюсь посмотреть в его лицо.

— Держись за шею, иначе шлепнешься.

Не слушаюсь, бью его кулаками, пока от его резких движений случайно не опрокидываюсь назад. Судорожно хватаюсь за ворот, держусь за него.

— Сто раз уже говорил, что меня надо слушаться. Это в твоих же интересах.

— Куда ты меня тащишь? — Озлобленно шиплю ему в лицо. Затуманенными глазами смотрит на мои губы.

— Даже не вздумай! — Шепчу, хотя сама почти тону в этом густом тумане.

Мы заходим в какую — то каморку. Оглядываюсь и понимаю, что это прачечная. Здесь стиральные машины, и на одну из них меня усаживают.

— Я не позволю больше к себе прикасаться. Ты реально самодур. — Почему — то сейчас я чувствую себя с ним на равных. Будто это совсем другой человек.

— Обоснуй. — Приподнимает бровь, будто не понимает о чем я. Он путает меня. Я уже ни в чем не уверена. Еще этот его взгляд, от которого мурашки по коже. Я пытаюсь не поддаваться искушению, борюсь до последнего, и поэтому меня прошибает.

— Ты ведешь себя как муд… отвратительно. Говоришь, что я сопли пускаю. Хотя я ни разу не нажаловалась, только уточняла! А ты так…

Не успеваю договорить, он затыкает мой рот жадным поцелуем. Фиксирует мой затылок так, чтобы я не вырвалась. Наивно полагая, что я смогу себя проконтролировать.

Находит своим языком мой. Касается его. Заставляет отвечать. Я пытаюсь всей силой оттолкнуть его, и у меня даже получается. Точнее, он позволяет.

Со всей дури размахиваюсь и даю ему пощечину. Сама от себя не ожидала. Закрываю рот рукой. Он же меня сейчас прихлопнуть может. Прямо здесь, в прачке. Никто даже и не заменит.

Хватает меня за шею, фиксирует, не сжимает, не больно, но дышит так часто, что я от страха сама начинаю задыхаться.

— Ты ничего не попутала, детка? Я тебя не гнобил. Разложил все по факту. Тебя повысили до такой должности, что ты должна спасибо говорить и доказывать свою профпригодность, а вместо этого ты вечно сомневаешься и споришь.

— Я не…

— Запомни раз и навсегда. Работа работой. Там всегда все объективно и по факту. Все остальное к работе никакого отношения не имеет.

— Отпусти. — Шепчу.

Резким рывком выпускает мою шею. Но тут же сильнее раздвигает мои ноги и удобно располагается между ними.