Книга Босс и его малышка, страница 25 – Амелия Лавель

Иду в душевую, включаю горячую воду. Боже, как хорошо. Стою так минут пять. Греюсь. Ноги очень замерзли. Кажется, я еще умудрилась ступить в лужу. Стопы тоже холодные.

Беру баночки, пахнут божественно, мылю себя, пару раз хохочу, потому что сама себе делаю щекотно, смываю. Становится легче. Голова почти не кружится. Нога от тепла перестает ныть.

Выхожу, еще не вернулся, слава богу. Открываю шкаф. Так. Что он говорил взять, любую одежду? Вся она новая? Отлично. Нахожу футболку на плечике, надеваю. Большая, прикрывает бедра. Но под ней ничего. О, боксеры. Нормально. Натягиваю.

Так. Соски. Ну их мы руками научились прикрывать.

Мне главное добраться до своей комнаты, и я ему сразу все верну.

Жуть как хочется пить. Только не холодное. В идеале чай или кофе. Набираю водичку в чайник. Слышу, как открывается дверь. На пороге появляется босс. Недовольно пробегается по мне глазами.

— Блять. — Закатывает глаза, так будто я опять накосячила, и от безысходности вздыхает.

— Что опять не так? Я всего лишь чай хочу попить. — Отвечаю дерзко. Даже слишком, но меня это мало сейчас волнует.

Во мне столько смелости, что я вообще ему сейчас все могу высказать.

— За чаем и поработаем. — Добавляю.

Смотрит на меня то ли с удивлением, то ли с какой — то ухмылкой. Через какое — то время произносит.

— Ну, давай. Поработаем. Достает ключи из моей папки, кладет их на журнальный столик. Убирает с дивана футболку. Ой, кажется, ее я должна была надеть? Ну да ладно.

Присаживается на диван, откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу. Наблюдает за мной.

Жаль его футболка не до колен.

Сверлит и сверлит. Что ему нужно? Наверно, смотрит, чтобы я ничего не уронила, не разлила. А я ведь сейчас могу. В башке все еще туман.

Наливаю аккуратно воду по чашечкам, максимально концентрируюсь, опускаю чайные пакетики. Пытаюсь схватиться за блюдца, чтобы донести чай до столиков, но они начинают дребезжать.

— Поставь на место. — Прикрикивает, быстро подходя ко мне. Хватается за горячие чашки, примкнув ко мне сзади. Вот, вот наши тела соприкоснуться. По телу проносится жар, кажется, горячее, чем этот чай.

Я медленно опускаю блюдца, юрко пролажу под его рукой и убегаю до дивана. Приземляюсь, делаю вид, что все нормально. Заваливаюсь. Больше всего на свете хочется полежать. Не думаю, что это зазорно. Уже ночь на дворе. А я пьяна. Все объяснимо.

— Пей свой чай. — Говорит и пробегается глазами по моим ногам. Какого черта я это замечаю? Ладно, это просто ничего незначащий жест. Наверно, думает, что я совсем чокнутая, вот и сверлит.

— Ты говорила, что меня считают самодуром. Кто так считает? — Садится на диван напротив, широко расставляя ноги. Говорит, скрестив пальцы и опершись руками о свои колени.

Я прикрываю глаза рукой, чтобы свет не бил так сильно.

— Да все говорят. Все вас считают таким.

— Почему?

— А разве не ясно? Вы же ведете себя как самый настоящий самодур. Придумываете какие — то правила, с бухты барахты решаете кого надо уволить. Ну и еще много всякого, но я не знаю точно, я же совсем недавно в компании.

— Почему ты сказала, что у тебя нет премии?

— Да потому что мне не хватило конверта. Сама виновата. Наверно, где — то выпал из коробки или, может, Илья Сергеевич не досчитался. Но раздавала то все равно я. Должна была быть внимательнее, не додумалась перепроверить. Но это не важно. Главное, что остальным хватило. Если бы нет, я бы не пережила, честное слово. Так что признаю свои вину и стойко несу свое наказание.