Книга Босс и его малышка, страница 15 – Амелия Лавель

Я не уточняю, хотя очень хочется спросить: опять я? Я должна давать указания взрослой женщине, которая мне в матери годится?

— Привыкай, все мои слова до них будешь доносить ты. Мне некогда заниматься мелочами. Илья будет задействован в других процессах. Но пока он меня только огорчает.

Я пребываю в таком шоке, что неосознанно открываю рот. Милые мои коллеги, вы даже не представляете что вас ждет. Этот самодур еще столько крови из нас выпьет, что мало никому не покажется.

— Вот теперь все. — Хлопает меня по бедру, встает с кровати, кладет мою ногу. — Дальше спортивных состязаний не будет, можешь выдохнуть. Но расслабляться рано, дел у тебя куча, так что соберись.

Дверь холодильника хлопается. Он направляется к выходу. Я стараюсь не смотреть на него лишний раз, но меня съедает своя же совесть и немножко чувство стыда, когда я все-таки замечаю, что он тоже еле заметно прихрамывает.

— Дмитрий Германович.

— Что?

— Простите. Это все адреналин, и ребята так хотели выиграть… А еще инструктор сказал, что мы можем препятствовать друг другу. В общем, все произошло неожиданно даже для меня самой.

— О чем ты? Это были соревнования. Либо ты, либо тебя. В этом и суть.

Я выдыхаю. Как будто груз с плеч, потому что его слова означают: «я бы поступил так же».

— А сотрудники, которых нужно уволить, с нами до конца на базе или им уже нужно уехать?

— Ну, мы же не изверги какие — нибудь, сообщим обо всем цивилизованно в офисе. До понедельника пусть живут. Еще вопросы?

— Их нет. Спасибо.

Ох, что же нас ждет дальше в этой компании. Мы так спокойно жили до его приезда. Могли где — то опоздать, не спеша сходить на обед. И при этом неплохо выполняли свои обязанности. Все успевали.

Такое ощущение, что это все позади, впереди новая жизнь. Теперь мы будем как под микроскопом. Каждое наше движение, каждый жест, каждое слово под пристальным наблюдением.

И больше всего в этой заднице будет влетать нам: мне и Илье Сергеевичу, у которого даже проболеться нормально нет возможности, дергают по поводу и без.

— В следующий раз приду помазать утром.

— О, в этом нет необходимости. Я могу сама.

— Не можешь. — Отрезает, затыкая меня, хлопает дверью и выходит.

Первым делом я похрамывая бегу к Илье Сергеевичу. Он тот еще карьерист, и если при самом Аланском он почти не выбирается из домика, значит ему действительно очень плохо.

Нужно его спасать. Во — первых, потому что он человек хороший, во — вторых, потому что мне одной это все не вывезти.

— Илья Сергеевич, это я. — Стучусь в дом и сразу открываю. Вот такие мы в этой компании беспардонные.

— Что Лина? — Говорит, не отрываясь от подушки.

— Я пришла вас проведать. Дело в том, что Дмитрий Германович просил передать…

— Чтобы я завязывал страдать херней?

— Примерно так, да. Может, я могу чем — то помочь? Лекарства найти или еще что — нибудь?

— Я понятия не имею что со мной. Башка разрывается и выворачивает наизнанку. Отравился, возможно, или ротовирус. Если второе, тебе рядом со мной лучше не находиться. Он прикончит нас обоих.

Машинально накрываю нос ладонью, чтобы не дышать микробами.

— Он просил передать, что завтра вы должны быть на ногах.

— Если не умру сегодня, завтра буду. Все, уходи, Лин. Я не шучу насчет того, что и тебя может прихватить.