Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 49 – Ева Рейн

— Я тебе верила, — сказала Людмила, возвращаясь на место. Она поставила свой стакан рядом с влажным следом от горшка и заметила, что ладонь оставила ещё один. — Не потому, что ты всегда была со мной согласна. Ты могла сказать, что я неправа, могла перестать со мной разговаривать. Я даже не думала, что придётся проверять, не придумаешь ли ты за меня признание.

Зоя провела пальцем по краю стакана и вдруг спросила, когда Людмила в последний раз действительно слушала её, не торопясь предложить деньги или решить вопрос через кого-нибудь. Вопрос прозвучал обидно, почти вызывающе, и первым побуждением было напомнить, зачем они встретились сейчас. Но Людмила вспомнила несколько разговоров, которые сама обрывала похожими словами: пришли, сколько нужно; не переживай, я оплачу; давай потом спокойно посидим. До спокойного разговора часто так и не доходило. Она попросила Зою объяснить, что именно та имеет в виду.

— Когда сестра в больнице лежала, я к тебе не за деньгами звонила, — сказала Зоя. Она впервые за вечер отставила сумку в сторону, словно та мешала говорить. — Мне страшно было. Врач вышел, наговорил всего, я половину не поняла. Хотела тебе рассказать, а ты сказала: «Зой, у меня сейчас люди, напиши сумму». Я потом ещё два раза тебе звонила, ты ответила только вечером и опять спросила, сколько перевести.

Людмила помнила тот день. В оптовом складе не сошлась поставка, Геннадий уехал, оставив ей разбираться с сердитыми заказчиками, и она почти до ночи говорила по телефону. Деньги тогда перечислила, Зоя поблагодарила, через несколько дней сообщила, что сестре лучше. Людмила сочла вопрос решённым. Сейчас подруга рассказывала, как сидела одна в больничном коридоре, и в памяти не находилось ни одного собственного вопроса о том, как она выдержала эти часы.

Зоя вспомнила ещё сорвавшийся воскресный обед. Она приготовила то, что Людмила любила, купила пирожные, переставила свои дела, а подруга за час до встречи написала, что не успевает, и прислала деньги на такси, чтобы Зоя приехала к ней в загородный дом. Людмила уже почти забыла об этом переводе. Тогда ей казалось, что она нашла удобное решение для обеих; Зое пришлось бы самой бросить приготовленный стол, ехать через город и сидеть на кухне, пока хозяйка отвечала на рабочие звонки. Она никуда не поехала, а Людмила обиделась на её упрямство.

— Я не хотела, чтобы ты себя так чувствовала, — сказала Людмила и тут же услышала, насколько мало в этих словах для человека напротив. Она провела ладонью по лбу, собираясь с мыслями. — Но я понимаю, почему чувствовала. Я часто думала, что, если могу помочь деньгами, то остальное можно отложить. И привыкла, что ты меня дождёшься, даже если я опять не приеду.

Зоя подняла глаза с таким выражением, будто именно этого ответа добивалась давно. На секунду в её лице появилось прежнее ожидание: сейчас подруга поймёт, они обе признают, что были неправы, и можно будет вернуться к обычному разговору. Людмила видела эту надежду и сама почти потянулась к ней. Было бы легче разделить вину поровну, обнять Зою, поплакать о трудных годах и больше не вспоминать кабинет. Потом она представила, как завтра Тамара спросит, когда хозяйка перестанет скрывать деньги, и опустила руку обратно на стол.